NOMAD (Номад) - новости Казахстана




КАЗАХСТАН: Самрук | Нурбанкгейт | Аблязовгейт | правительство Мамина | правительство Сагинтаева | Казахстан-2050 | RSS | кадровые перестановки | дни рождения | бестселлеры | Каталог сайтов Казахстана | Реклама на Номаде | аналитика | политика и общество | экономика | оборона и безопасность | семья | экология и здоровье | творчество | юмор | интервью | скандалы | сенсации | криминал и коррупция | культура и спорт | история | календарь | наука и техника | американский империализм | трагедии и ЧП | акционеры | праздники | опросы | анекдоты | архив сайта | Фото Казахстан-2050









Опросы:

Кто человек №2 в Казахстане (август 2019)
Вам какой президент больше нравится?








Поиск  
Суббота 21.09.2019 22:26 ast
19:26 msk

Портрет художника на фоне его страны
или Путешествие по маршруту: Стокгольм-Москва-Алма-Ата-Кзыл-Орда-Аральск-Уральск
20.09.2003 / культура и спорт

Борис Панкин, "РГ", 19 сентября

Как истинный художник, Абдижамил Нурпеисов, Абе, как зовут его друзья, Абике, как почтительно называют в народе, и чувствует, и мыслит ассоциативно. Быть может поэтому, едва войдя в вагон, великодушно предоставленный в распоряжение нашей маленькой группы начальником Западно - Казахстанской железной дороги, и не найдя еще места своей на удивление крохотной дорожной сумке, он присел к столу в салоне для заседаний и начал свой очередной рассказ, как всегда,- мы с третьим участником нашего турне Николаем Анастасьевым уже привыкли к этому,- без каких-либо предисловий.

- Дело было в 37-м году. Я только что закончил шестой класс в интернате в Аральске и с двумя своими одноклассниками собрался в Челкар, где тогда мой отец работал временно буфетчиком.

Директор интерната выдал нам такую бумагу, обращенную к проводникам поездов, чтобы посодействовали нам доехать. А на станции как раз стоял поезд Алма-Ата - Москва. Мы сунулись к одному вагону, к другому - не пускают. И вот стоим у третьего, проводник так поднял свой фонарь, читает, что у нас там написано, как подходит человек, казах, прикрывая чем-то темным голову, - дождь, редкий гость в тех местах, накрапывал, и спрашивает - что тут происходит.

Проводник как-то стразу подтянулся и стал объяснять. Человек послушал и говорит: "А давайте, ребята, идите со мной".

И повел нас в конец состава.

Я самый маленький был из нас троих - и возрастом, и телом. И испугался, чудной - вдруг нас убьют. А он подвел нас к последнему вагону и говорит: поднимайтесь, ребята. Мы поднялись, а там вот как у нас здесь. Специальный вагон. Он провел нас в салон, я тогда, конечно, такого слова не знал, и говорит женщине, надо ребят подкормить. Еще был в вагоне русский один.

Тут появились чай, лепешки, еще много всего. Мы сначала стеснялись, потом набросились, а он все расспрашивал, кто мы такие, как нас зовут...

Столько лет уж прошло, а я как сейчас его помню. Невысокого роста, волосы черные, ежиком. Чапан на нем полосатый. Под чапаном - рубашка длинная шелковая, шелковым же поясом схваченная. Галифе и сапоги высокие и мягкие.

Когда моя очередь назвать себя настала- Нурпеисов, он обрадовался: ты же мой младший братишка. У меня брат много лет назад пропал. Оставайся со мной.

Я опять испугался, а ребята посмеялись.

Он поясняет: "Я Нурпеисов. Второй секретарь ЦК".

Мы тогда уже понимали, что это означает.

Так мы и доехали до Челкара. А на столе еще лепешек, колбасы и конфет много.

Он говорит: "Кладите, ребята, в карманы".

Карманы у нас какие? Маленькие.

Он: "А ну-ка запустите рубахи в штаны и ремни подтяните".

Потом велел оттопырить рубахи у воротника и давай туда все со стола перекладывать.

Вот такие мы нагруженные и выскочили из вагона. А он нам все рукой махал.

Через несколько дней я услышал по радио, что разоблачена группа врагов народа во главе с секретарем ЦК Нурпеисовым и что все участники группы осуждены и расстреляны.

Вот так жизнь мне загадала первую загадку.

Оборвав рассказ так же неожиданно, как он его начал, Абдижамил пошел в свое купе устраиваться.

А мне уже настала пора рассказать, кто же мы такие и куда едем.

Первый звонок из Алма-Аты прозвучал у меня в Стокгольме еще в мае нынешнего года. Голос из давних восьмидесятых. Абдижамил Нурпеисов, живой классик казахской литературы, автор нашумевшей в семидесятые годы прошлого уже века трилогии "Кровь и пот" и дилогии "Последний долг", над которой работал уже в годы перестройки, прослышал, что и у меня вышла новая книга "Шведский дом и его обитатели" и приглашал к себе в Алма-Ату. И еще в Уральск, этот бывший казацкий городок на Яике-Урале, на стыке Азии и Европы.

- Им всем будет интересно про скандинавскую альтернативу послушать.

Он добавил, что к нам присоединится еще один москвич - профессор Анастасьев, директор издательства "Культура", специалист по американской литературе, увлекающийся проблемами евразийства.

Я поблагодарил, но сказал, что Европой и так сыт по горло. Если уж лететь в Казахстан, так ради самой что ни есть глубинки. Приаралье, например, откуда Нурпеисов был родом.

Заметив с грустью, что того Арала, какой я, возможно, себе рисую, увы, уже нет, Абдижамил был все же заметно растроган моей просьбой и сказал, что подумает.

В ходе путешествия замысел поведать о сегодняшнем Казахстане обрел форму портрета художника на фоне его страны.

Итак, из пышущей сорокаградусной жарой Кзыл-Орды, куда мы накануне, дело было в середине августа, прилетели Як-40 из Алма-Аты, мы направлялись нашим спецвагоном, прицепленным к хвосту скорого Алма-Ата - Москва, в Аральск. Последний раз писатель посетил эти места год назад. Срок вроде бы и небольшой. Но Абдижамил вел и чувствовал себя так, словно возвращался домой после долгой разлуки. Почти всю дорогу до станции "Аральское море", а это шесть часов езды, не отходил от окна. Как ребенок радовался каждому мелькнувшему перед глазами верблюду, затерянной в степях юрте, - смотрите, смотрите!- всаднику на непрыткой лошаденке, отаре овец...

На наш неискушенный взгляд степь была бесконечна и пустынна. На его - она нынче заселена гуще, чем год назад. И этому есть объяснение - предпринятые правительством меры поощряют людей, покинувших свои аулы несколько лет назад, возвращаться обратно. Прозаическая эта нотка, как и в других случаях, не прозвучала дисгармонией в его устах: быть может потому, что общественное усиливалось личным. Мы уже знали, что около года назад он дал интервью еженедельнику.

- Перед лицом безжалостной новой эпохи, в которую мы вступили пятнадцать лет назад, аул оказался особенно беззащитен, уязвим и брошен на произвол судьбы. Я плоть от плоти этого аула. Аул - моя малая родина. И потому, не скрою, его боль, его невзгоды, его тревога стали моей болью.

И далее: честно сказать, мне непонятна занятая в этом вопросе позиция президента. Сам он тоже выходец из аула, и спрашивается, почему за минувшие десять лет не дрогнуло его сердце и не прониклось чувством сострадания от зрелища столь невыносимой, нет, ужасной, ужасающей жизни аула... Мне также непонятно, почему проблемы аула все еще пытаются решать люди, которые в прошлом его губили ...

- Была ли непосредственная реакция президента?

- Нет, прямого разговора насчет этого интервью у нас не было, как и нападок, - добавил он вскользь. Но - не знаю уж, совпадение или что, но довольно скоро были приняты очень важные решения по селу...

Да, в свое время у выходца из аула Назарбаева не дрогнула рука в надежде на чудотворную силу рынка подписать указы о бескомпромиссном роспуске колхозов и совхозов и возвращении паев колхозникам и рабочим. Немедленным эффектом этого, с плеча, решения стало резкое расслоение на селе, обогащение бывших руководителей колхозов и совхозов и иже с ними и обнищание и бегство из аула многих других, кого и в городах отнюдь не встречали распростертыми объятиями.

То, что скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, в Казахстане, должно быть, так же верно, как и в России. Но ссылки на эти решения, приостановившие хаос, - меры юридического характера, финансовое содействие, налоговые льготы, дешевые кредиты мы в те дни слышали не раз. А мэр Аральска Бакытжан Кудаманов, по-казахски, как и губернатор - аким, сказал, что за счет вернувшихся, а то и заново направившихся в степь безработица в городе и районе сильно поубавилась.

В Уральске из официальных статистических отчетов узнаем, что "объем выделенных из областного бюджета средств на поддержку сельского хозяйства увеличился в 12 раз".

Но мы пока еще только едем в Аральск. И под стук колес слушаем неторопливые размышления вслух Абике.

За трилогию "Кровь и пот" - панораму гражданской войны в Приаралье, он получил в 1975 году Государственную премию. Я был в то время членом комитета по премиям и помню, как маневривали председательствующий в Комитете Георгий Мокеевич Марков и Вадим Кожевников. Последний даже поведал Нурпеисову, как шокировал "Мокеича" тот факт, что два отрицательных героя эпопеи были названы Марковым и Мокеевым.

- Да это же реальные фигуры, - объяснял ошарашенный Нурпеисов.

- Вот и напиши об этом Маркову.

Когда через десяток лет журнал "Дружба народов", где и я в ту пору был членом редколлегии, вознамерился опубликовать первую часть его новой дилогии "Последний долг", стала на дыбы цензура: что же это у автора получается, разъяснял редактору журнала Баруздину "уполномоченый Главлита", те самые идеалы, за которые сражались герои трилогии, через шестьдесят лет терпят полный крах в судьбе их потомков

Название первого тома дилогии: "И был день". Второго: "И была ночь"

В первом - герой эпопеи, председатель рыболовецкого колхоза на Арале Жадигер весь день простоит погасшей свечой на берегу уходящего уже Арала, подводя итоги своей горестной жизни.

Во втором томе, в силу причудливого, но вполне реального стечения обстоятельств, Жадигер окажется вместе с женой Бакизат и ее любовником академиком Азимом на льдине, которую оторвет от берегового припая и унесет в открытое море. Одни сутки - и целая жизнь. Энциклопедия казахской жизни советского периода, где гибель Арала - следствие агонии самого режима.

В своей беседе с журналистом из "Дружбы народов" известная переводчица француженка Лили Дени, переводившая "Кровь и пот" на французский, сравнит Нурпеисова... "в какой-то степени с... Львом Толстым. Мне он кажется продолжателем традиций русского классического романа, перенесенного на классическую почву".

Абе отнесет это сравнение на счет некоторой экзальтированности француженки.

- Когда я приехал в Париж, она сводила меня в Лувр, показала Эйфелеву башню, Триумфальную арку, привезенную Наполеоном из Египта колонну на площади Согласия, а потoм написала в "Lettre Francaise", что увидела в глазах этого кочевника лишь неистребимую тоску по его бесконечным степям и пустыням.

В Аральск прибыли к вечеру, а с утра пораньше уже грузились в Ми-8, чтобы лететь к отошедшему от города на десятки километров Аралу. Минут через пятнадцать растаял в дымке Аральск, некогда портовый город. А моря все не видно. И только второй пилот показывает на карте его бывшие границы. Но вот, наконец, и вода. И снова - суша.

Теперь будем высматривать три юрты, которые многочисленные родственники Нурпеисова обещали поставить к нашему приезду. Вот и они. Белая - для почетных гостей, туда уже, видим, несут от костра дымящийся котел с мясом.

Встречающие окружают нас, протягивая для приветствия обе руки сразу, но тут же расступаются, пропуская вперед немолодую уже, но статную, в национальной одежде женщину.

- Младшая сестра Абике, - шепчет мне аральский аким. - Он ей после войны заместо отца был.

Брат и сестра касаются руками друг друга и несколько минут разговаривают, не замечая никого вокруг. Потом Абике возвращается к нам: "Вон там, - показывает на едва заметное песчаное возвышение, - наш аул стоял. Бел Аран. Тот самый, что фигурирует во всех моих книгах. Вот там Жадигер стоял. Тогда еще тут море шумело. А это, - протягивает руку в сторону двух ржавых металлических каркасов метрах в двухстах от нас, - остатки нашего рыболовецкого флота.

- Вот тут было зимовье отца, - возвращались сюда по осени с летних пастбищ,- он берет прут и обводит им чуть возвышающиеся песчаные холмики вроде грядок: вот здесь спали две жены отца - старшая, моя мать, и младшая - ее, -кивает в сторону сестры, которая все хлопочет по хозяйству.

- А вот тут, чуть поодаль, я родился. Мать вышла из мазанки и обняла, тут стояло, дерево. Раньше казашки стоя ведь рожали, так легче плоду идти...

Гуськом, Абдижамил впереди, идем к виднеющейся неподалеку группе захоронений. На двух или трех пямятниках, новее других, по-казахски написано: сооружено Абдижамилом.

Командное положение занимает могила деда - Нурпеиса. С ним в семье связано много воспоминаний и еще больше легенд. Отец и братья погибли под Сталинградом. Здесь они представлены горстью земли, привезенной из тех мест. Вместе с родственниками Абдижамил опускается на колени, соединяет перед грудью ладони. Звучит короткая молитва.

- Вот и все достопримечательности, - словно бы извиняясь, говорит он.

Пока обедаем в белой юрте, я, как водится, делю меж присутствующих по подсказке нашего аксакала голову барана- кому ухо, кому - глаз, кому - загривок - самое вкусное и почетное угощение, на западной стороне собирается гигантская, темно-синяя, с фиолетовым отливом туча.

- Надо лететь, - деликатно информируют летчики, - а то застрянем здесь на сутки - другие. Хорошо еще, что лететь на восток - от тучи.

Абдижамил все так же невозмутим и не собирается ступить на борт вертолета, пока не выполнит все, предписанное ритуалом.

- Одиннадцать детей, шестнадцать внуков, - не без зависти произносит, попрощавшись с сестрой и ее мужем, -вот и гадай, кто с большей пользой прожил свой век на этом свете.

Когда приземлились в Аральске, Абике эмоционально признался, что не ожидал, что от северной части моря "порядочно еще осталось". Говорит, что сопоставив увиденное сегодня с вертолета с тем, что нам продемонстрировали вчера под Кзыл-Ордой, он стал чуть большим оптимистом.

Предложил еще раз взглянуть на карту. На ней наглядно видно, что в результате водоотъемных, так сказать, операций, начатых еще при Хрущеве, в 60-е годы, когда воды Сырдарьи и Амударьи переадресовали хлопковым полям на юге Средней Азии, Арал, после того как высох соединявший их пролив Берга, съежился подобно шагреневой коже, и превратился в два водоема, больший - на юге, и меньший - на Севере, где некогда рыбной ловлей и скотоводством добывали себе пропитание предки Нурпеисова, его дед и отец.

Не принесла вода удачи и соседям. В Узбекистане натужная погоня за хлопком истощала нацию. Получалось, не хлопок для народа, а народ для хлопка. Говорили, что аральская соль достает уже и Ташкент, и Самарканд.

То, что мы увидели накануне, под Кзыл-Ордой, призвано вернуть Малый Арал к его прежним берегам. И это не прекраснодушное мечтание, не планы энтузиастов, а реальный проект, вернее, часть еще более масштабной программы, которая на техническом языке скучно называется "Регулирование русла реки Сырдарьи и Северного Аральского моря" и стоит без малого 87 миллионов долларов, из которых две трети предоставил в качестве займа Всемирный банк и одну треть - республиканский бюджет. Аким области Серикбай Нургисаев сел за руль своего американского джипа и свозил нас туда, где вовсю уже развернулись работы по спрямлению и очистке русла реки, что в несколько раз увеличит пропускную его способность. Возрождение Малого моря создаст своего рода защитный барьер на пути опустынивания Приаралья, восстановит условия для рыболовства и животноводства.

Губернатор не преминул заметить, что программа осуществляется с согласия других республик Центральной Азии. Ряд крупных контрактов выиграли японские и китайские подрядчики.

Поздним вечером, когда после ужина в нашу честь возвращались пешком, через весь город, в ставший уже родным вагон, мы вдруг оказались на улице, которую я сходу, по инерции назвал аральским Бродвеем, а местный аким, поправив меня, - Арбатом. Оживленные, нарядные, девушки как на подбор все красавицы, показалось мне,- молодые люди парами, стайками, а кто и в одиночку выплескивались на ярко и разноцветно освещенный перекресток улиц Горького и Пушкина - словно озорные пенистые гребешки тех аральских волн, которые еще два десятка лет назад резвились в гавани, шумевшей чуть ли не здесь, в центре города.

- Есть специальное указание: объекты, носящие имена ученых, писателей, музыкантов, не переименовывать, - шепнул мне кто-то из аральцев.

- Недавно попросили у меня согласия переименовать в одном городе улицу Тараса Шевченко в улицу Нурпеисова, -сказал, услышав наш разговор Нурпеисов. Позвонил, сказал: ждите моей смерти.

Свиданием с родными местами "оживлен и говорлив" Абике, под стук колес, уносящих нас в Уральск, предался воспоминаниям. В рыбацком ауле, где было зимовье отца, не было даже начальной школы. Родители пристраивали его попеременно у родственников, так что год учился в одной школе, год в другой...

С пятого класса - интернат в Аральске. Отечественная война. Курсы и военная школа, по окончании которых он лейтенантом отправляется, наконец, на фронт. Конец войны застает его в Восточной Пруссии.

Нет, он не склонен преувеличивать свои подвиги. Самым главным из них считает решительный отказ продолжать военную карьеру, когда его сразу после войны собирались откомандировать в высшее военное училище.

- Хочу учиться на писателя, - твердил он и показывал засадившим его на гауптвахту командирам первые семнадцать страниц романа.

В конце концов его вызвал к себе потерявший терпение майор-кадровик и показал начинавшийся с его фамилии список подлежащих демобилизации офицеров, который должно было утвердить более высокое начальство.

В порыве благодарности молодой лейтенант не изобрел ничего лучшего, как предложить майору обменять свою только что полученную новую фуражку артиллериста на его старенькую, пехотную... Удивленный майор не сразу, но согласился, и когда Нурпеисов был уже у дверей, задумчиво сказал: "Генерал обычно вычеркивает первую или последнюю строку. Давай-ка перепечатаем и поставим тебя в середину".

Так ему повезло первый раз в жизни. И дальше, в Алма-Ате, все пошло так, словно судьба специально уготовила ему долю казахской Золушки в брюках. Видно, было что-то уже в этих семнадцати страницах. Мухтар Ауэзов, непревзойденный авторитет, при первой, случайной встрече, спросил: - Это ты тот парень, который пишет роман?

Так его и стали с тех пор звать. Поддержка старших открыла ему, выходцу из аральского аула, двери сначала в Литинститут, потом - в Союз писателей.

Роман "Курляндия", который окончил еще в Москве,был почти одновременно издан на казахском и русском языке. За него он получил республиканскую премию в 35 тысяч рублей, которую, накупив ковров и мягких подушек, почти целиком истратил на семью сестры.

Пошла нелегкая страда "молодого" писателя. Вместе со вскоре возникшей и быстро растущей семьей, - единственную на всю жизнь Азар, ставшую впоследствии крупным ученым, доктором наук, встретил случайно в студенческой библиотеке. Жили преимущественно в долг да на субсидии от республиканского писательского союза, которые регулярно выбивал для него еще один мэтр казахской прозы Сабит Муканов...

Многие из нынешних мастеров обязаны ему такой же отцовской поддержкой в начале пути.

Над трилогией "Кровь и пот" работал почти пятнадцать лет. Но когда в конце пятидесятых закончил первую книгу, судьба снова сделала ему подарок. Звали его Юрий Казаков.

Напал на это имя случайно, когда оно еще не успело зазвучать. Просто в руках коллеги писателя увидел тетрадку "Москвы". Что читаешь? Да вот "Арктур - гончий пес" какого-то Казакова. Поразило название рассказа. Когда прочитал, словно током ударило- вот бы кого просить перевести "Сумерки". Через редакцию журнала узнал адрес, написал, послал авторизованный подстрочник и стал ждать, не питая особых надежд. И вдруг письмо - согласен. Жди приезда. Ждать пришлось семь лет. Или Казаков - или никто. Так началось их сотрудничество - дружба.

- Казаков меня не хвалил, - говорит теперь Абе. - Но просить его насчет "Мытарств", второго тома, не пришлось.

- Вот спорить, а то и ругаться приходилось. Он, например, находил аляповатостью то, что у меня каждый пастух или рыбак рассуждает, по его словам, как философ. Я объяснял, что это в природе нашего народа. Одиночество во время кочевий располагает к раздумьям, а встреча с гостем - к долгим и неторопливым беседам.Степняка оценивали не столько по его богатству или знатности, сколько по красноречию. Его, когда он разъезжает из аула в аул, кормит язык.

- Ста-а-рик, - слегка заикаясь, говорил Юрий Палыч, - ты же не объяснишь это каждому русскому читателю.

- Другой раз посетовал, что от второго тома отдает какой - то безысходностью. - Конечно, мол, жизнь была тяжелая, но и в ней бывают свои радости и праздники. Я возражал, отсылал его к его собственным меланхоличным рассказам, но он стоял на своем. И вот на меня накатило. Мы тогда с ним работали в Переделкино. Я два дня не выходил из своей каморки, на стуки в дверь не откликался и написал большую главу, которую про себя назвал "луч света в темном царстве". Уже из Алма-Аты послал ее в подстрочнике Юрию. Он написал: "Глава твоя о старухе понравилась. Работал над ней с удовольствием."

- Были, конечно, у нас и тяжелые минуты. Ни я, ни кто другой из его друзей не сказал бы, что Казаков был ангелом. Особенно когда перебирал. Тогда у него любимым словом было "бля".

Еще в Алма-Ате Абе завел меня в книжный магазин, а там снял с полки томик в твердой синей обложке: "Юрий Казаков. Ночь. Рассказы". Издание казахского Пен-клуба, основанного Нурпеисовым. Со вступительным словом Льва Аннинского. Под редакцией и с послесловием Абдижамила. Статья называется "Дорогой Юрий.." Именем Казакова названа одна из трех премий достоинством в десять тысяч долларов каждая, которые ежегодно присуждает казахский Пен-клуб. Другая премия носит имя Михаила Дудина.

Тут уж не миновать было нам заговорить о связях и взаимопроникновении русской и казахской стихий: литератур, культур, менталитетов...

- Нам, национальным писателям, предстать перед многомиллионным русским читателем, если уж честно, бывает и радостно, и страшновато.

Но почему тогда, спрашивает Анастасьев, - он такое значение придает тому, что в нынешнем Казахстане казахский язык объявлен единственным государственным языком?

- Да, я приветствовал это. Как бы радикально это ни звучало, тут цель одна, наискромнейшая и наипростейшая - поддержать как - нибудь чахнущий, занедуживший, непопулярный на своей собственной Родине язык коренного населения. Привилегия, пожалованная казахскому языку - это всего-навсего кислородная подушка. Находятся и мои соплеменники, которые называют его "кухонным языком". Из комплекса неполноценности, потому что сами толком его не знают. Ведь казахи были меньшинством в своей республике.

- Уверен, что это нисколько не угрожает положению русского языка. Превосходное знание русского языка - такое же наше национальное богатство, как скажем, залежи нефти и газа.Ибо этот язык - еще одно распахнутое окно нашего народа в огромный мир.

Возражаю, что такие его признания в любви как-то трудно увязать с тем письмом, которое он, по его же словам, послал Назарбаеву в день, когда был объявлен суверенитет страны: "Я вроде бы человек сдержанный, уравновешенный, но сегодня я не хочу, не желаю вовсе сдерживаться и быть уравновешенным, ибо душа моя ликует."

Нурпеисов не видит тут никакого противоречия.

- Понятное дело, все мы тогда находились в эйфории. Но я и сейчас могу те слова повторить.Это же не против России, это против режима.

И как бы поясняя, что имеет в виду, стал загибать на руке пальцы.

- В сталинскую пору в Казахстан ссылали целые народы - с Северного Кавказа. В наказание им. Тем самым как бы обозначено было, что и казахи изначально наказаны теми краями, в которых исконно живут.

- Целина. Тут нам опять дано было почувствовать нашу второсортность.

Мы чувствовали себя пасынками на собственной земле. На самом деле лишь разрушили природу, экологическое равновесие...

- В начале шестидесятых - новые исторические решения партии, новая зуботычина. И какая! Воду двух великих рек Амударьи и Сырдарьи отдали Югу для выращивания хлопка, а Приаралье обрекли на вымирание.

Четвертый палец: - Совсем новые времена настали. Перестройка, гласность. И вот присылают нам Колбина первым секретарем ЦК. Из Ульяновска. Не в том дело, что он русский, а Кунаев - казах. У меня к Кунаеву симпатии не было. Недаром говорили, что он потому всех в Политбюро пересидел, что ни разу рта не раскрыл. Если не считать здравиц в честь Брежнева. Мало ли у нас своих русских, которые иного казаха за пояс заткнут -и знанием языка, и знанием страны!? Так надо было прислать человека, который понятия не имеет о нашем крае. Он вроде и желал бы нам понравиться, да ничего у него не выходило. Я об этом со всех трибун говорил. И в Алма-Ате, и в Москве. Так что мальчишки наши, которые бунт подняли, они не в защиту Кунаева бунтовали. Они же всерьез поверили в перестройку. Здесь был дан толчок всем потом событиям -в Тбилиси, в Вильнюсе, в Баку...

- Поэтому я письмо и послал. Вот побудете в Уральске, может, и согласитесь со мной.

Так случилось, что в первый и до сих пор последний раз я побывал в Уральске... чуть ли не полвека назад. Начинающим репортером "Комсомолки" приехал писать о том, как поднимают целину. Поскольку все планы и помыслы мои были связаны с "бескрайними ковыльными степями", я города словно бы и не заметил. Так, осталось в памяти что-то убогое и захолустное. Как был не прав в восприятии этого некогда казачьего яицкого городка, где каждая пядь земли дышит историей, понял только сейчас. Как понял и то, почему так многое в своей сегодняшней жизни связывает Нурпеисов с этим городом и всем, что его окружает.

Вместе с Еленой Тарасенко, вице-акимом города, вступаем под своды нового, с иголочки, здания: - Вот построили за два года новый казахский музыкальный театр.

-Казахский...

-Да, а теперь пройдемте, тут недалеко русский драматический театр имени Александра Николаевича Островского. Здание построено в сороковом году прошлого века. Только что закончилась реконструкция.

- В соответствии с самыми современными требованиями, - подтверждает директор театра.

На фасаде казахского музыкального выбиты слова правившего здесь в шестом веке Билге Кагана, которые немудрено было бы спутать с пиаром какого - нибудь современного лидера: "Мы вместе с братом ночью не спим, днем не знаем покоя, чтобы сохранить территорию, народ".

Ну чем не "Берегите Россию!".

В нескольких десятках километров от Уральска, в селе Дарьинское два года назад открылся другой центр: музей Михаила Шолохова, в домике, куда в начале Великой Отечественной он вывез свою семью и где потом бывал регулярно вплоть до 1972 года. Здесь экспонирована строка из его обращения к уральцам: "У меня две родины, Тихий Дон и седой Урал. На Дону я казак, на Урале - казах. Два народа имеют одно имя. Надо смотреть жизни в корень".

По дороге в Дарьинское мы дважды пересекли Урал по новому мосту.

- Из Европы в Азию, и из Азию опять в Европу, - не преминули пояснить наши спутники: -Вы - в сердце Евразии.

И кто - то добавил, что мост, который ведет из одного континента в другой длиною чуть ли не в километр, построен за два года. Слова "евразийцы", "Евразия" здесь у всех на устах - от киоскеров, торгующих газетами на разных языках, до ученых, литераторов, профессоров и учителей, пришедших на встречу с нами. Абстрактный этот термин здесь, похоже, обретает материальную силу, а выступления, речи, реплики и просто эмоциональные всплески за этим "круглым столом" - как многоголосье, в котором выделяются две гармонично сливающиеся звуко-смысловые струи: доверие к дню сегодняшнему и деятельная ностальгия - по разорванным связям, утраченным дружбам, забытым именам...

Доверие в основном обращено вовнутрь, связано с губернатором области, который был назначен президентским указом три года назад.

- Область лежала на боку, а Кушербаев, Крымбек ее поднял, - соглашается Абеке.

Ностальгия устремлена вовне, в сторону России. Многое из того, что казалось рутиной в пору существования Советского Союза, сейчас неожиданно обрело иную ценность. Требовательно звучат обращенные и к нам, двум россиянам, и к самим себе многочисленные почему. Где переводы и публикации казахстанских авторов в России? Где двусторонние, а еще лучше многосторонние встречи деятелей культуры, науки? Творческие командировки, дискуссии... Спасибо Нурпеисову - каждый год приглашает в страну своих коллег из России, издает в Алма-Ате двуязычный литературно-художественный журнал...

Не слышно голоса властителей умов. Да и кто они? Нурпеисов воззвал к ним статьей "Где вы, могикане духа?", а вот ответа не доводилось слышать.

Анастасьев подливает масло в огонь: когда мое издательство устроило представление "Последнего долга", собрались русские писатели, которые до того лет по десять не виделись. А то и руки друг другу не подавали...

Вспоминаем Льва Гумилева, великого евразийца, который назвал одну шестую планеты, лежащую между Бугом и Уссури, "кормящим и вмещающим пространством", словно бы по заказу созданным для того, чтобы десятки малых и больших этносов могли бы здесь жить бок о бок, не тесня, а, говоря словами другого гиганта, "держа и вздымая друг друга".

- Так почему же не живут так? И не было ли ошибкой провести границу между Казахстаном и Россией, ту, что пролегла на расстоянии часа езды поездом от Уральска?

Вот и Нурпеисов, столь эмоционально приветствовавший объявление независимости, соглашается, что на условиях полной демократии и равенства казахи чувствовали бы себя увереннее, защищеннее в рамках общего с Россией государства. Но так не получилось, значит, надо смотреть в будущее. Брать пример с той же Скандинавии,- кивок в мою сторону, - где гражданин каждой из пяти стран чувствует себя как дома в любой из них, и не только психологически, но и юридически.

Предлагает поглубже вчитаться в слова Гумилева. Они не о границах, и не о режимах. О том, что предопределено свыше. Не людьми евразийское единство создавалось, и не границам его разрушить.


Поиск  
Версия для печати
Обсуждение статьи

Еще по теме
Джаз и банда 30.09.2003
Портрет художника на фоне его страны 20.09.2003
Чужой и Хищник поохотятся на людей в Антарктиде 20.09.2003
Как появился "Дос Мукасан" 16.09.2003
Виктор Пелевин, или Пятнадцать лет спустя 12.09.2003
Солистка A"STUDIO круче моделей Плейбоя 12.09.2003
"Матрица" совершит революцию раньше намеченного срока 12.09.2003
Катя Голубева хороша во всех ракурсах 11.09.2003
Венсан Кассель заменит одного из друзей Оушена 09.09.2003
Шевели бедрами 05.09.2003

Новости ЦентрАзии
Дни рождения
в Казахстане:
21.09.19 Суббота
82. ФЕДОРОВ Анатолий
78. САЗАНОВ Сатыбалды
74. ДОСМАНБЕТОВ Бакберген
73. КОБЦЕВ Алексей
71. УРМУРЗИНА Кама
69. СЕИТОВ Айтбай
68. ТАЛАСПЕКОВ Жомарт
68. ТАЛАСПЕКОВ Кадыл
68. ТАСБУЛАТОВ Абай
65. САТТЫБАЕВ Каир
64. ЕНСЕГЕНОВ Амангельды
64. КОЖАКОВ Асан
64. ТУРДАХУНОВ Мухамеджан
62. НУРПЕИСОВ Кайрат
61. АУБАКИРОВ Савет
...>>>
22.09.19 Воскресенье
91. УРУМОВ Тамерлан
67. КАРАГОЙШИН Калиулла
66. АБДРАХИМОВ Урал
66. НИКИТИНСКИЙ Евгений
63. АХМЕТОВ Жасулан
63. СОЛТАНБАЕВ Хасен
62. НУРИМАНОВ Максут
60. АМИРБЕКОВ Шарипбек
56. НУРМУХАНОВ Жуматай
54. ДЖУМАДИЛЬДАЕВ Ануар
53. БОРАНБАЕВ Кайрат
51. КАЛАНОВ Алишер
49. ТУЛЕПБАЕВ Самат
48. ШАЙМЕРДЕНОВ Асылхан
47. АКТАНОВ Канат
...>>>
23.09.19 Понедельник
77. КОПАБАЕВ Омрали
73. БЕКМАГАМБЕТОВ Мурат
71. СКРЫЛЬ Анатолий
70. ЖАНТЫЛЕУОВ Нурбай
69. ДЕЙХИН Николай
69. ПАКИРДИНОВ Мухамеджан
66. СУЛЕЙМЕНОВ Насиполла
65. ПОЛИТКИН Николай
62. ДЕМЕУОВ Марат
60. АБДИКУЛОВ Таугазы
58. АРЫН Ерлан
58. АРЫН Нурлан
57. ЕРЕЖЕПОВ Болат
57. МОЛДАБАЕВ Саркытбек
57. ШАЛГИМБАЕВ Камбар
...>>>


Каталог сайтов
Казахстана:
Ак Орда
Казахтелеком
Казинформ
Казкоммерцбанк
КазМунайГаз
Кто есть кто в Казахстане
Самрук-Казына
Tengrinews
ЦентрАзия

в каталог >>>





Copyright © Nomad
Рейтинг@Mail.ru
zero.kz