Дмитрий Покидаев, "Известия-Казахстан", 6 июня

Председатель Верховного суда республики считает, что высшая инстанция судебной ветви власти, на практике сталкивающаяся со всеми плюсами и минусами законодательства, могла бы стать официальным органом, разъясняющим законы в случае возникновения правовых коллизий. Об этом, а также о некоторых наиболее "горячих" темах применения уголовного законодательства в судах он рассказал в эксклюзивном интервью корреспонденту газеты "Известия-Казахстан" Дмитрию Покидаеву.

– Кайрат Абдразакович, эффективное и объективное судебное разрешение по уголовным делам возможно лишь при наличии исчерпывающей законодательной базы. Как вы оцениваете действующее уголовное законодательство с точки зрения регулирования правовой ответственности за различные виды преступлений? Полностью ли в стране сформирована база, опираясь на которую суды могут вершить суд скорый и правый?

– Действительно, именно суды в своей ежедневной практике первыми сталкиваются с проблемой толкования законов, частым их несовершенством, противоречивостью. Поэтому судебное правоприменение – это одновременно и исследование эффективности законодательства, его соответствия объективным потребностям общества. Но нужно учитывать, что любой нормативный акт при всем совершенстве законодательной техники его исполнения в какой­то степени морально устаревает уже в момент принятия.

В этой связи нельзя не затронуть и проблему судебного нормотворчества. Сегодня этот вопрос приобретает все большую актуальность, поскольку явно прослеживается тенденция к сближению двух правовых систем – континентальной и англосаксонской. Мы уже не отвергаем столь категорично, как ранее, доктрину судебного прецедента. Я думаю, Верховный суд республики мог бы стать официальным органом по толкованию законов. Это стало бы еще одним шагом по формированию более стабильного и со-вершенного законодательства.

– Один из самых распространенных правовых споров – уголовные дела по сбыту наркотиков. Органы уголовного преследования утверждают, что суды зачастую выносят слишком "мягкие" приговоры обвиняемым, судьи говорят о слабой доказательной базе, которая предоставляется по этим делам. Понятно, что суд не может делать "подсказки" гособвинению по ходу конкретного разбирательства. Но, учитывая тот факт, что наркоторговля является одной из основных угроз нацбезопасности, жизни и здоровью граждан, возможна ли какая-то форма сотрудничества между судебными и правоохранительными органами в виде обобщения судебной практики, формирования для сведения сотрудников силовых структур списка наиболее распространенных ошибок?

– Координация усилий обязательно должна быть, поскольку наркобизнес – очень серьезная проблема, и мы одинаково ответственны за принятие мер по профилактике наркопреступлений.

Что касается излишней "мягкости" наказаний, я позволю себе не согласиться с таким утверждением. Суд признает человека виновным и назначает ему наказание, учитывая все представленные следствием доказательства. Но если доказательная база слаба, а доказательства при проведении следствия получены с существенными нарушениями норм закона, то судьи вынуждены выносить решение только на тех доказательствах, которые признаны допустимыми. Конечно, случаются и судебные ошибки.

Одной из проблем таких дел является то, что зачастую органами следствия не устанавливаются сами наркоторговцы. В материалах дела обычно присутствует формулировка: "Приобрел у неустановленного следствием лица". Парадокс: наркозависимый больной, который приобрел наркотик, оказывается на скамье подсудимых, а тот, кто распространяет это зло, не боясь ответственности, продолжает творить свое черное дело. В результате появляется расхожее мнение, что суды выносят "мягкие приговоры".

– Верховный суд недавно принял постановление, подтвердившее, что в случае вооруженного нападения или непосредственной угрозы жизни их самих или окружающих граждане имеют право причинять любой вред здоровью и жизни нападающего. В этом же постановлении отмечено, что при рассмотрении таких дел следствие часто выбирает обвинительный уклон. Считаете ли вы, что законодательство предоставляет следствию исчерпывающие возможности для установления того, насколько действия обвиняемых были адекватны происходящему?

– Необходимая оборона является неотъемлемым конституционным правом каждого на защиту от общественно опасных посягательств на жизнь, здоровье, имущество и другие охраняемые законом права и интересы. В этой связи суды должны учитывать положения статьи 32 Уголовного кодекса о необходимой обороне и ее пределах и тщательно выяснять цель, мотив, форму вины, способ совершения преступления и другие обстоятельства, имеющие значение для правильной квалификации деяния. Степень посягательства должна определяться его характером, активностью нападавших, наличием оружия и другими обстоятельствами.

Верховный суд, в свою очередь, в целях обеспечения единообразия в применении законодательства о необходимой обороне разработал нормативное постановление, которое является практическим пособием как для судов, так и для органов предварительного расследования.

– В Казахстане практически отменена смертная казнь. Какую позицию по этому вопросу занимает Верховный суд и вы, как его председатель?

– Это извечный вопрос, по которому до сих пор общество не пришло и, наверное, никогда не придет к единому мнению. И это вполне объяснимо. Ежедневно в стране совершаются десятки жестоких убийств. Па­дает цена человеческой жизни. Как показывают опросы общественного мнения, подавляющее большинство казахстанцев решительно выступают против отмены смертной казни. И эту категоричность, я думаю, можно понять, поскольку в ней отражена потребность людей в защите их безопасности. Хотя вместе с тем надо признать и то, что переоценивать сдерживающую роль смертной казни мы не можем.

Что же касается моей личной позиции по этому вопросу, то хотелось бы сказать, что судья в первую очередь – это исполнитель закона, обязанный исполнять его требования. Согласно же новой редакции Конституции, смертная казнь устанавливается как исключительная мера наказания за террористические преступления, сопряженные с гибелью людей, а также за особо тяжкие преступления, совершенные в военное время, с предоставлением приговоренному права ходатайствовать о помиловании.

Согласитесь, что человек, оказавшийся на скамье подсудимых за совершение преступления, за которое может быть назначена высшая мера наказания, изначально заявил бы отвод судье, занимающему активную позицию в отстаивании существования смертной казни. Казахстан все эти годы последовательно проводит политику гуманизации уголовного наказания. И как следствие, год от года количество смертных приговоров имело устойчивую тенденцию к снижению. Я считаю нынешнюю практически полную отмену смертной казни логическим завершением этих процессов.