Мадина АИМБЕТОВА, "Время", 4 февраля

С нового года цены на продукты питания опять рванули вверх. Как обычно, это произошло сразу после того, как государство облагодетельствовало стариков, на треть увеличив им пенсии. О ценах и о том, кто должен сдерживать их рост, рассуждает председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии Петр СВОИК.
- Это некая проекция того, что я говорил вашей газете по поводу аварий в Приозерске и Семее (см. "Наша коммуналка – черная дыра", "Время" от 27.1.2011 г.), – говорит он. – Фактически в стране некого наказывать за коммуналку и энергетику, потому что, по большому счету, специально этим никто не занимается. И вообще никто этим не занимается. По ценам ситуация и похожая, и не похожая. Не похожа она в том, что у нас как бы есть орган, который этим занимается. Он называется Национальным банком. И председатель его правления Григорий МАРЧЕНКО всякий раз, выходя на публику, очень подробно останавливается на ценах. Если мы посмотрим любой отчетный документ Нацбанка, в нем раздел цен обязательно присутствует. То, что вся ценовая политика повешена на Нацбанк, а правительство этим не занимается – лишь призывает их сдерживать, означает примерно то же самое, как если бы на кассира железнодорожного вокзала повесили обязанность отвечать за график движения поездов на всей железной дороге. Но, как говорится, что есть – то есть.
За 10 последних лет наполнение экономики деньгами увеличилось более чем в 20 раз. То есть кратно больше даже роста ВВП, хотя ВВП рос не столько за счет товарной массы, сколько за счет роста сырьевых цен. Товарный рынок за эти 10 лет вырос в два-три, максимум в четыре раза. А денежная масса – в 20 раз! И единственное, что спасает нас от совсем уж дикого роста цен, это – как ни парадоксально – резкое социальное расслоение. По данным того же Нацбанка, половина общего объема всех частных депозитов в РК находится в руках 0,1 процента вкладчиков. (Кстати, сами депозиты – это больше двух триллионов тенге.) Национальный банк – по сути не банк. Это национальный обменник. В свою очередь, тенге, который он эмитирует, – не национальная валюта, а "казахский доллар". Нацбанк обменивает доллары на национальную валюту. То есть насколько "внешние" доллары переполняют платежный баланс РК, настолько же через эту обменную функцию они переполняют и внутренний рынок. Поэтому Нацбанк в силу своего вынужденного положения и занимается денежным переполнением национальной экономики. И, будучи главным виновником этого переполнения, сам же с ним и борется. Нацбанк не дает деньги в кредит (как ему полагалось бы), а сам их берет. То есть выпускает ноты для того, чтобы связывать лишние деньги – в потрясающих количествах. Согласно отчету главного банка страны, только за январь-сентябрь прошлого года объем этих нот увеличился сразу в 2,5 раза и составил 2,5 триллиона тенге. Но штука в том, что через некоторое время он должен свои ноты выкупить назад. И не просто вернуть деньги, а еще и процент выплатить. То есть, связывая денежную массу, Нацбанк в конечном итоге провоцирует еще больший ее рост!
Наконец, еще одна "заслуга" Нацбанка – это сверхвысокая стоимость кредитов. Мы – вторичная экономика, придаток эмиссионных систем доллара и евро. Соответственно, если в США и Европе исходная ставка рефинансирования составляет четверть процента от стоимости кредита, то у нас она и в хорошие времена не опускалась ниже 15 процентов. А это тоже отражается на ценах. То есть лекарю сначала надо исцелиться самому.
- Петр Владимирович, почему же тогда при повышении цен все сразу начинают ругать антимонопольщиков?
- Хочу уточнить: единый Антимонопольный комитет (в котором я когда-то работал) сегодня распался на два отдельных агентства – Агентство по защите конкуренции (АЗК) и Агентство по регулированию естественных монополий (АРЕМ). АЗК (которое в скобочках можно назвать антимонопольным комитетом) пытается сдерживать цены, но оно слабое – во всех смыслах. У него нет ни статусного веса, ни профессиональной компетенции. По большому счету, единой антимонопольной политики в Казахстане просто нет! Что касается АРЕМа – это тоже недостаточно сильное ведомство. Возьмем самый главный тариф – на электроэнергию, от которого зависят все цены. Не будем называть министра энергетики, при котором произошла большая глупость, но именно при нем этот тариф вывели из-под регулирования естественных монополий. И сейчас энерготариф – некая "вещь в себе" – повышается со средней скоростью 12-15 процентов в год. А тариф на киловатт/час – это мультипликатор всего на свете. Нет такого товара или услуги, в себестоимость которых не входила бы электроэнергия. И коль скоро этот тариф растет – он провоцирует все остальное. А правительство присутствует при ценах, как евнух при гареме. То есть кабмин, может, что-то и понимает, но сделать ничего не может.
- Но посмотрите: как только повышаются цены, в дело вступают правительство и местная власть (акиматы) – обсуждают, дают указания. Как на местах могут влиять на рост цен?
- Если исходить из законодательства, то никак. Никаких полномочий у акимата нет, потому что тарифы естественных монополий сконцентрированы в АРЕМе. А все остальное – "свободный рынок". Но реально акимы, конечно, могут влиять на цены. Правительство и акимы понимают: нас от Египта отделяют только цены. Вот они и пытаются "заниматься" этим. Другой вопрос, какие у них инструменты. Административный ресурс, квотирование, лимитирование, а самое большее – взятие на испуг. Аким собирает хлебопеков и хлеботорговцев и говорит: мать вашу, чтобы ни на йоту не повышали! А когда они хором начинают ему доказывать, мол, киловатт вырос, бензин вырос, а значит, цены невозможно не задирать, аким говорит: "Ну хорошо! Только на 5 процентов – не более!" Но воздействовать на цены одним администрированием – все равно что пытаться растопыренными ладошками запрудить горный ручей. Пальцами рыбу распугаешь, может, течение на миг замедлишь, но потом вода все равно протечет меж пальцев.
- И где же выход из этой ситуации?
- Надо не только реформировать и переизбирать парламент, превращая его в нормальный, многопартийный орган, но и президенту после выборов заняться формированием такого правительства, которое действительно занималось бы ценами – прежде всего на уровне системного анализа. Я ведь не назвал и десятой части причин, в силу которых цены растут. Нужно все эти причины выявить и создать эффективную систему правительственного воздействия на них.
- Но ведь каждый торговец оценивает свой товар как хочет. Причем у людей складывается такое ощущение, что они ставят цены "от фонаря": кто больше.
- Это рынок. Но на реальном рынке – не коррумпированном, не симулятивном и не клановом, как у нас, – никакой "отфонарности" нет. Там если товар производится конкурентным способом, то поднять цену на него не позволят никому. А государство обязано заботиться о реальной конкуренции. Если же речь идет о естественной монополии, то само государство должно диктовать цену. А наш кабмин не только этим не занимается – он в этом (скажу по секрету) не очень-то понимает. Спросите любого самого крупного чиновника: почему цены растут? И он "поплывет". Понесет такую околесицу – просто страх!