Жанар ТУЛИНДИНОВА, "Мегаполис", 9 июля

На прошлой неделе ДВД Астаны предпринял еще одну попытку замять скандал, связанный с обыском во время сдачи ЕНТ в Аграрном университете. Замначальника столичного ДВД Кайрат Мухитов на специальной пресс-конференции заявил, что из 38 жертв досмотра, подписавших заявление, лишь трое подтвердили свои первоначальные показания. Однако потерпевшие якобы наотрез отказались от опознания сотрудников полиции, копавшихся в нижнем белье. Таким образом, за отсутствием состава преступления уголовное дело решено было не возбуждать. А на следующий день к нам в редакцию обратилась Гуля Машрапова – мать одной из участниц ЕНТ, подвергшихся унизительному обыску. Подробности, которые она поведала, повергли нас в шок.
– Гуля Булатовна, почему вы отказались от проведения опознания?
– Это наглая ложь. Буду говорить только за себя. Вполне вероятно, что я единственная, кто еще пытается добиться справедливости. Другие родители, даже из самых активных, отключили телефоны, не отвечают на звонки. Никто меня и мою дочь не приглашал на опознание! Я только что (3 июля. – Авт.) была в ДВД, разговаривала со следователем Кайратом Елюкеновым. Я чувствую себя как выжатый лимон. Сегодня этот следователь сидит и внаглую утверждает, что ничего этого не было. Я ему говорю: "Прочитайте, пожалуйста, показания моей дочери еще раз при мне". Нет, он все увиливал и увиливал, он меня полтора часа мурыжил. Я чуть не поверила им, так они запудрили мне мозги.
В какой-то момент я едва не заплакала. Следователь Елюкенов заявляет мне, матери, ребенок которой получил такую психологическую травму: "Ах, что же вы наделали! Бедные наши женщины (проводившие обыск. – Ред.), они и так получают копейки, а мы у них вынуждены были удержать месячный оклад". Получается, все, что они сделали, – это удержали у виновных зарплату. А кто восполнит ущерб, причиненный моему ребенку? Ведь наших детей фактически изнасиловали! Как иначе это назовешь? Мою дочь сначала грубо схватили за руку и втолкнули в комнату. Такое обращение – это уже нарушение ее прав! Затем заставили снять блузку, насильно содрали лифчик. А самое ужасное, вы не представляете – женщина в белом халате заставила ее снять трусы и руками залезла в гениталии. Это нормально? Неужели они думают, что ребенок, который ни разу не был на осмотре у гинеколога, может засунуть туда шпаргалку? Конечно, бывают девочки, и я сама таких видела, которые вели себя вызывающе, но нельзя же всех грести под одну гребенку. То, что произошло – это же было настоящее изнасилование! Это такая травма для подростков! А они там о своих денежках пекутся.
И теперь следователь Елюкенов просит меня помочь им. Как помочь? Замолчать, не поднимать шумиху, написать, что во всем виновато Министерство образования? Нет, я уж лучше буду помогать своему ребенку!
– В каком состоянии сегодня ваша дочь?
– Самое обидное, что никто – ни Минобразования, ни МВД не говорят сегодня о судьбах наших детей. Они только тешат свои амбиции и из спортивного интереса перекладывают вину друг на друга. Почему никого не интересуют наши дети? Что с ними, как они себя чувствуют? Единственный, кто проявил к нам участие, – это Эльмира Сухамбердиева, директор лицея №60, который окончила моя дочь. Она оказала нам поддержку и отстояла во время апелляции три балла в нашу пользу. Моя дочь, которая перед сдачей ЕНТ имела средний балл в аттестате 4,8, набрала всего 47 баллов.
Дети бывают разные. Одна оделась и пошла, а другие тяжело переживают грубость и унижение. После сдачи ЕНТ она два дня не выходила из комнаты. Вот такой стресс у нее был. И хоть кто-нибудь позвонил нам, поинтересовался, каково состояние наших детей? Что мы будем делать с этими 47 баллами? А ведь моя дочь строила планы, у нее было столько надежд. Она мечтала поступить в медицинский вуз и выучиться на врача. Но теперь нам с нашими 50 баллами поступление даже на платной основе туда не светит. Все, что нам доступно, – это какой-нибудь захудалый частный вуз.
– А справедливости от органов внутренних дел вы намерены добиваться?
– Я сказала следователю Елюкенову, что буду добиваться, чтобы они все-таки возбудили уголовное дело в отношении сотрудниц, обыскивавших мою дочь, хотя и они марионетки в чьих-то руках, дал же приказ им кто-то. Пусть я осталась одна. Пусть они вторят, что это был единичный случай. Ну и что, что единичный? А что мой ребенок – это не личность? Я – не личность? Пока мы не будем относиться к каждому ребенку, как к личности, у нас никогда не будет правового государства. Никогда! Но когда я слышу такую наглую ложь из уст Министра внутренних дел, из уст его подчиненных... Получается, что я мошка, я – никто? Взять и за меня просто так всем сказать, что я отказалась от своих слов? Пусть они докажут, что я это сделала!