Марат Кемеров, www.crime.kz, 19 июня

…Прождав Алмаза зря полтора часа, недовольный Самат Саламатов поехал за другом к нему домой. Его длительное отсутствие одновременно и злило и настораживало Самата - Алмаз Ашеев, зная его принцип "время - деньги", тем не менее, очень долго не возвращался, уехав за оставшимся товаром. А ведь от одного из базаров до его дома максимум 10 минут езды. Сколько бы ни набирал Самат номер его "мобильного", но дозвониться никак не мог, трубка упорно молчала.

Подъехав к дому Алмаза, Самат с удивлением заметил, что злющая сторожевая собака Ашеевых, которой он всегда боялся, была почему-то заперта в конуре. Самат вошел в дом, позвал друга. Никто не откликнулся. Предчувствуя что-то плохое, Самат прошел дальше.

В глаза сразу бросился беспорядок. И кухня, и веранда, и малый зал напоминали нашествие Мамая, все было вверх дном. Зайдя в большой зал, Самат остолбенел от ужаса - ничком с дивана свисал обнаженный окровавленный труп Сании, 19-летней дочери Алмаза. Ее голова была размозжена, руки стянуты за спиной скотчем, а рот заткнут кляпом.

Самат пулей вылетел из дома в туалет. Ему стало плохо... Взяв себя наконец в руки, Самат позвонил со своего мобильника в "скорую", а затем дозвонился до жены и попросил ее отменить все на день встречи запланированные с клиентами.

Поиск

О страшном преступлении в доме Ашеевых рассказывалось в тот вечер во всех телевизионных выпусках новостей Кзыл-Орды. Город гудел, так как подобные злодеяния всегда вызывают широкий общественный резонанс. Некоторые коммерсанты усилили меры собственной безопасности. Все понимали, что убийство было совершено из-за денег, Ашеевы считались зажиточными людьми - Алмаз занимался реализацией продуктов питания на центральном рынке, его супруга Алма была хозяйкой вещевого отдела супермаркета, а покойная Сания, несмотря на возраст являлась дилером известной компании по косметологической линии. У всех троих дела шли в гору, так что деньги в доме водились немалые. Оставалось выяснить главное - кто был убийцей? По данному факту в Кызылординском УВД была создана следственная группа из числа ее лучших сотрудников.

Отработка

С самого начала следствие стало отрабатывать лишь одну версию - разбойное нападение. Другие версии, вроде убийства из личной неприязни и прочее, отметались. По предположению оперов, Сания сама впустила в дом своего палача (поскольку во время осмотра дома никаких повреждений замков дверей и окон эксперты не нашли). Когда же он убивал ее, в это время в доме случайно оказался ее отец. (По утверждению Самата Саламатова, Алмаз тогда вернулся к себе из-за оставленной коробки с соком) и убийца набросился на него. Падая, Алмаз задел дверь спальной, и она автоматически захлопнулась за ним, став спасительным средством от неминуемой расправы. Обшарив дом, убийца скрылся, унеся с собой орудие преступления, веревку, а напоследок постарался по возможности уничтожить отпечатки пальцев, следы обуви. Тем не менее это не помешало экспертам найти несколько улик и вещдоков. Все это тщательно исследовалось.

На следующий день Алма приехала. Следователь, пришедший составить опись похищенного, был неприятно удивлен ее несколько неадекватным поведением. Дело в том, что Алма вместо того, чтобы узнать о состоянии родных, в первую очередь поинтересовалась у следователя, а не украдены ли деньги из сейфа. Когда он покачал головой, бросилась в гостиную и отвернула угол висевшего на стене ковра. Показалась ниша с вмонтированным сейфом. Трясущимися руками Алма открыла его ключом, и с облегчением вздохнула: "Уф-ты, все на месте". Потом снова закрыла его. Лишь после этого сочла нужным спросить у полицейского, а что же все-таки случилось?

Когда следователь рассказал ей всю правду, Алма расплакалась. Но вскоре успокоилась, и согласилась ответить на все его вопросы. По ее словам, о местонахождении сейфа с деньгами - 70 тысячами долларов США наличными и ее ювелирными украшениями не знал никто, кроме нее самой. Даже домочадцы. Алма хранила свои сбережения втайне от мужа и дочери из соображений безопасности. "Боялась, что если Алмаз узнает о сейфе, то начнет время от времени брать оттуда наличность на то, чтобы пустить на развитие своего дела или тратить на гулянки "налево", - объясняла она. А от Сании скрывала потому, что приучала ее к бережливости, к экономии средств на личные нужды. Да и вдруг бы она потом рассказала случайно кому-нибудь о них, проговорилась бы, тогда и воры бы заинтересовались нашим домом, и алчные проходимцы стали бы ей в женихи набиваться. Вот я заначку и прятала от обоих".

Убедившись в целости своего сейфа, Алма, осмотрев дом, вскоре обнаружила пропажу видеокамеры "Sonу" Сании. По ее словам, видеокамера стояла в гостиной, в "стенке" на видном месте, поэтому, видимо, ее и украли. Спросив у следователя, а были ли золотые украшения на Сание, когда ее осматривали, и получив отрицательный ответ, Алма отметила, что по-видимому, убийца снял с ее дочери золотую цепочку, кольцо и браслет. Как ни искала она, так и не нашла этих украшений в комнате дочери. Следователь внес эти данные в протокол, еще раз отметив про себя некоторую хладнокровность и меркантильность Алмы. Слушая ее сбивчивый рассказ об укладе ее семьи, он невольно пожимал плечами и думал: "Надо же, у нее такое горе, а она ведет себя так, будто отчитывается перед фискальными органами. Надо будет к ней присмотреться".

В морге, куда они поехали на опознание Сании, Алма держалась также уверенно, мужественно. "Или нервы у нее железные, или она явно замешана в чем-то", - делал для себя выводы следователь. Вернувшись в УВД, он стал анализировать данные, предоставленные его оперативниками. Надо сказать, что опера разделились до этого на три группы: первая прорабатывала круг знакомых Алмаза Ашеева - всех его компаньонов, кредиторов, просто знакомых. Вторая - знакомых Алмы, а третья - Сании. Но в первых двух случаях полицейские больше интересовались партнерами Ашеевых - старших, узнавали, не подавал ли кто из них иски в суд на них, не точил ли зуб, или наоборот, не набивался ли в последнее время в закадычные друзья коммерсантов-супругов? Вскоре выяснилось, что недругов у них не было.

Ашеевы были очень осторожными людьми, в особенности, по части гостеприимства. Далеко не каждый их деловой партнер или клиент мог запросто побывать у них в гостях, они долго присматривались к человеку, прежде чем пригласить его к себе. Так что в дом могли попасть только самые близкие, те, кому они безоговорочно во всем доверяли. Что касается знакомых Сании, то они в основном были такие же, как она дилеры компании, где она работала и однокурсники с экономфака местного вуза. О Сании все отзывались только с положительной стороны: добродушная, отзывчивая, нежная девушка, с "предприимчивой жилкой"… Несмотря на небольшой опыт работы в своей компании, она сумела показать себя как профессионал. Никаких нареканий со стороны не имела, - ни от партнеров по бизнесу, ни от однокурсников и преподавателей.

Казалось бы, версию о том, что Санию убил кто-то из ее ближайшего окружения, можно было смело отметать, но не тут-то было. Внимание следователя привлекла одна интересная деталь, рассказанная операми - незадолго до своей гибели Сания, оказывается, близко сошлась с каким-то неизвестным мужчиной старше ее. Близкая подруга Сании - дочь Самата Саламатова, Жамиля, обмолвилась, что Сания в последние 2-3 дня все переживала из-за своей грядущей помолвки. Вроде к ней собирался свататься один из ее деловых партнеров, и она переживала, позволят ли ее родители выйти замуж за иноверца. Сообщать имя избранника подруге она тогда не стала, пообещала позже познакомить с ним. Но в телефонном разговоре при этом обмолвилась о том, что она со своим Игорем собирается в кафе осудить детали предстоящей помолвки. Это и стало зацепкой в расследовании.

Обратившись к сотрудникам кафе, в котором так часто любила бывать Сания, опера вскоре выяснили, что она дважды там побывала с каким-то мужчиной 30-35 лет, по-видимому корейцем. Бармен с официантами сказали, что не знают его и не видели до этого с ней, но помогли составить его фоторобот. Оперативникам предстояло искать плотного, коренастого мужчину, с типично корейскими чертами лица, и прической "ежик". Стали выяснять его личность, но оказалось, что человек с такой внешностью в Кзыл-Орде не проживает. Дальше - больше. Сначала соседи Ашеевых узнали в нем человека, который два вечера подряд провожал Санию до дома, а потом коллеги Сании признали в нем ее делового партнера не то из Алматы, не то из Талдыкоргана. Назвать же его паспортные данные коммерсанты не смогли, так как с ним общалась исключительно покойная. Вскоре некоторую ясность внесла записная книжка Сании. Просматривая список, опера обратили внимание на строчку, где было записано Игорь Х. Алматы, сотка такая-то, контактный телефон такой-то...

Решили узнать, что это за личность, и послали к операм -розыскникам из Алматинского и Талдыкорганского УВД шифротелеграмму с указанием номеров его телефонов. Пока Алматинские полицейские проводили положенные в таких случаях оперативные мероприятия, Кзыл -Ординские в это время в очередной раз отрабатывали других подозреваемых из числа компаньонов Ашеевых, и ранее судимых за изнасилование, убийства, грабежи и разбойные нападения граждан. Ни одно из этих направлений ничего результативного не дало. Что касается подозрительного, по мнению следователя, поведения Алмы Ашеевой, то выяснилось, что сомнения были напрасны. Просто у нее был такой склад характера - железный, хладнокровный, поэтому-то она была исключена из числа подозреваемых. Кзыл-Ординские полицейские остановили свой выбор на личности таинственного Игоря Х. Само поведение Сании перед смертью - ее недомолвки относительно жениха, то, что она в день гибели завела собаку в будку (а так Ашеевы обычно поступали тогда, когда приглашали к себе гостей) наводило на разные мысли... Невольно напрашивалась версия, что в преступлении мог быть замешан именно ее близкий, а не один из родителей. Теперь оставалось ждать вестей из южной столицы и Талдыкоргана. А работа там в это время кипела.

Получив от Кызыл-Ординских коллег шифротелеграммы, Талдыкорганские и Алматинские сыскари поначалу столкнулись с проблемами. Оба указанных телефона ничего общего с Игорем Х. к тому времени не имели, - мобильник принадлежал постороннему человеку, знать ничего не знавшем о нем. А что касается контактного телефона, то по вычисленному адресу в Алматы проживал другой человек. Однако он узнал в предъявленном ему фото некоего Игоря Хвана, близкого друга своего арендатора Максима Ни, и дал полицейским адрес последнего.

Опера быстро запросили данные об Игоре Хване и выяснили, что некий 34-летний Игорь Хван - уроженец Талдыкоргана, холост, со средним образованием, несудимый, работает в Алматинском филиале компании, где работала и Сания… Когда оперативники узнали его адрес в Талдыкоргане, и нагрянули туда, то родные Игоря ответили, что он около месяца назад уехал в южную столицу, с тех пор у них больше не появлялся. Один раз звонил им из Кзыл-Орды, обещал привезти хорошие подарки, сославшись на то, что провернул удачную операцию. Когда же полицейские осторожно поинтересовались, а в каких числах звонил Игорь, родные ответили: "где-то 23-24 мая". Это и стало решающим фактом - Санию Ашееву убили 25 мая, а Игорь находился в это время еще в Кзыл-Орде. И значит, он планировал ограбить ее. Параллельно в это время опера алматинского ГУВД навестили Максима Ни. Узнав цель их визита, он с удивлением отметил, что знать ничего не знает об Игоре. По его словам, Игорь не контактировал с ним больше 2 месяцев, и, следовательно, он ни чем не мог помочь полиции. Опера собирались было уходить из его квартиры, как один из них обратил внимание на пиджак, висящий на спинке стула в гостиной. Размер его явно превышал скромные габариты Максима. Тогда полицейский прямо в лоб спросил у Максима, чей это пиджак, на что тот ответил, что его - дескать, подарили ему на днях. Однако, осмотрев пиджак, оперативник обнаружил, что он явно ношенный, и не один день. А, как известно, б/у вещи дарить не принято, тем более не с плеча, и тем паче с чужими визитками! Во внутреннем кармане пиджака опера среди прочих обнаружили визитку Игоря Хвана и Сании Ашеевой!

Отнекиваться от столь очевидного факта знакомства с Хваном Максиму было глупо, и он честно сознался в том, что временно приютил у себя друга. По его словам, Игорь вернулся из Кзыл-Орды 26 мая и попросил его никому не говорить о своем приезде. Дескать, провернул там успешную сделку и теперь боится, что его могут ненароком ограбить конкуренты, подослав к нему воров. Обещал погостить 2 недели, взяв на себя все расходы. Максим согласился, поверив другу, ничего плохого и подозрительного в его поведении он не заметил.

Когда же полицейские спросили у него, а не привозил ли Игорь с собой что-нибудь из Кызылорды, Максим ответил: "Да, видеокамеру "Sonу". Вот она, на полке стоит," - и указал на стоявшую в телевизионной тумбе аппаратуру. Серийный номер найденной "Sonу" совпадал с серийным номером видеокамеры Сании...

"Взяли" Хвана в тот же вечер "без шуму и пыли". На следующий день он признался в предъявленных ему обвинениях. Рассказал, что мысль ограбить Санию к нему пришла после того, как во время одной из вечеринок она случайно проговорилась о том, что дома есть ценности. Игорь взял эти слова на заметку, и стал с тех пор оказывать ей знаки повышенного внимания, намекая на предстоящую свадьбу. Насколько сильны были ее чувства, он судить не брался, но когда он предложил ей встретиться у нее 25 мая дома и обсудить помолвку, она согласилась. Отпросилась с работы, завела собаку в будку, приготовила стол... Убивать Санию, по его словам, он не хотел. Но в тот момент, когда он повалил ее на пол и стал допрашивать о местонахождении денег и золота, Сания разразилась таким потоком брани, что он просто озверел. Дальнейшие свои действия он помнил смутно: "На меня тогда что-то нашло сверху, я действовал по приказу неизвестных сил", - оправдывался он. Что касается несостоявшегося тестя, то Игорь подтвердил подозрения полицейских о том, что тот стал случайным свидетелем: "Если бы не захлопнувшаяся перед моим носом дверь, я бы наверное, избавился от Алмаза", - признался потом он. По словам Игоря, он собирался пустить деньги Ашеевых в оборот, но видно не судьба. Денег не нашел, золото Сании у него украли в поезде, зато жизнь свою под откос пустил собственными руками…

Осенью 2000 года суд приговорил Игоря Хвана к 24 годам лишения свободы.

По этическим причинам имена и фамилии действующих лиц и некоторые детали уголовного дела изменены.