Сергей Турченко, "Труд", 9 июня

В Центральном архиве ФСБ хранятся рассекреченные материалы уголовного дела резидента германской разведки Османа Сайднурова (агентурный псевдоним - Губе), заброшенного в Чечено-Ингушскую АССР в 1942 году для формирования бандгрупп и организации восстания на Кавказе.

В начале 1943 года фашистский эмиссар Осман Губе был арестован советской контрразведкой и дал откровенные показания, которые способствовали почти полному разгрому кавказского "повстанческого" движения. Вот несколько выдержек из протоколов допросов фашистского резидента.

"Вопрос: - Как вы попали на территорию Чечено-Ингушской АССР?

Ответ: - На территорию Чечено-Ингушетии я был выброшен с самолета, принадлежащего германской армии, 25 августа 1942 года и приземлился в районе селений Аршты - Берешки Галашкинского района.

Вопрос: - Сколько человек сброшено немцами одновременно с вами? Назовите их.

Ответ: - Четверо. Рамазанов Али, 45 лет, уроженец Казикумукского района Дагестанской АССР, проживавший в Крыму, где он занимался насечкой по серебру; Гасанов Дауд, 35 лет, уроженец села Унцукуль Дагестанской АССР; Баталов Ахмед, 30 лет, чеченец, уроженец Шалинского района Чечено-Ингушской АССР; Агаев Салман, чеченец, уроженец Чечено-Ингушской АССР, в Красной армии служил в парашютно-десантной части и вместе с группой в 15 человек в начале 1942 года был переброшен в Крым для соединения с партизанами, но на другой же день немцами был задержан и перевербован.

Вопрос: - С каким заданием вы прибыли в ЧИАССР?

Ответ: - Вербовка местных жителей. Разведдеятельность. Организация подрыва мостов и других сооружений в расчете на срыв передвижения частей Красной армии. Подбивать местное население на саботаж и срыв мероприятий советских органов по снабжению продуктами Красной армии. Вести среди населения профашистскую агитацию и распространять слухи о скором приходе немецких войск, предстоящем захвате ими всего Кавказа, обещая от имени германского командования независимость всем кавказским народам. Организовать, по возможности, восстание в горных районах и захватить власть в свои руки, объединив в этих целях бандитские шайки и повстанческие группы...

О том, что намерение фашистских спецслужб поднять на Кавказе восстание не было беспочвенным, свидетельствуют и документы местных политорганов, рассекреченные недавно в Центральном архиве Минобороны РФ.

По данным военных комиссариатов, в марте 1942 года из 14576 призывников-чеченцев дезертировали 13560 человек, которые ушли в горы и присоединились к бандам.

В конце августа 1943 года начальник политического отдела военного комиссариата ЧИАССР полковник Иванов доносил вышестоящему руководству: "В Шатоевском, Итум-Калинском, Чеберлоевском, Шароевском и других районах обстановка продолжает оставаться напряженной.

1. 12.8.43 г. группа бандитов вошла в райцентр Ачалукского р-на, вооруженная автоматами, винтовками. Бандиты подняли стрельбу, напали на квартиру милиционера Бистова, открыли по окнам огонь. Бистову удалось бежать, а 14-летняя дочь была убита.

2. 18.8.43 г. из колхоза им. "2-я пятилетка" Ачалукского района бандитами уведены колхозные лошади.

3. 18.8.43 г. в районе сел. Буты вооруженная банда до 30 человек напала на обоз с грузом Шароевского сельпо.

4. 19.8.43 г. группа вооруженной банды в Киринском сельсовете угнала до 300 голов овец.

5. В Ачхой-Мартановском р-не 13.8. 43 г. в селе Чу-Жи-Чу убита группой бандитов председатель сельсовета т. Ларсонова.

В настоящее время проводятся меры по ликвидации контрреволюционных бандитских групп в республике".

Читая эти документы, невольно обращаешь внимание на то, что даже в военное время бандитские вылазки в Чечне были не столь кровавыми и жестокими, нежели сегодня. Может быть, именно поэтому некоторой части бандгрупп удалось избежать уничтожения, и они еще достаточно долго скрывались в горах после войны?

Недавно мне довелось беседовать на эту тему с генерал-майором КГБ Эдуардом Болеславовичем Нордманом. Вот что он рассказал:

- В 1968 году я участвовал в плановой проверке работы УКГБ Чечено-Ингушетии. Из бесед с местными чекистами неожиданно узнал, что в горах до сих пор скрываются две недобитые банды, сформированные в годы войны. Правда, их деятельность потеряла какой-либо политический оттенок. Просто выживали, грабили местное население. Но оно своих обидчиков не выдавало - в силу своеобразного менталитета.

Когда я возвратился в Москву, меня стали приглашать в начальственные кабинеты и расспрашивать об обстановке в Чечено-Ингушетии. Когда доходило до бандформирований, меня останавливали: мол, ты не говорил, я не слышал. Лишь секретарю ЦК Кириленко я смог до конца рассказать эту историю и предложил для решения проблемы создать в республиканском УКГБ отдел по борьбе с бандитизмом. Андрей Павлович ответил: "Ты соображаешь, что говоришь? Столько лет после войны прошло, а мы распишемся в том, что до сих пор не добили фашистских прихвостней? Позор!" Набрался я храбрости, пошел к Андропову, доложил ситуацию. При этом добавил: "Ведь ни у МВД, ни у КГБ не прописана в обязанностях борьба с бандитизмом по причине отсутствия такой проблемы. Вот никто и не гоняется за теми "атавистическими "бандами". Юрий Владимирович тут же приказал создать спецотдел. К 1970 году с бандами в Чечено-Ингушетии было покончено. Правда, через двадцать лет они появились в еще большем количестве... Но это уже другая история.