Александр КАМИНСКИЙ, "Экспресс-К", 7 мая

Первым алматинским (точнее, верненским) евреем, чье имя история сохранила для потомков, был нотариус Триерс. В 1879 году иудейское население города составляло 81 человек, многие из них были не адвокатами да торговцами, а простыми ремесленниками.
Числились среди них часовщики, сапожники, портные, стекольщики, чулочницы, старьевщики и даже разносчики булок и колбас. В 1873 году в Верный приехал первый еврей, чья биография известна относительно подробно. Это был Абрам Лейбин, единственный в городе фотограф. Он-то и сохранил для будущего пейзажи Верного - на художественных открытках с видами города. За свои работы он даже был пожалован государем императором в 1886 году серебряной, а в 1903 году - золотой медалью. А его сын Файвиш впервые снял город с высоты птичьего полета, но было это уже в советское время.

Пришествие гегемона
Советская власть как-то сразу четко и жестко определилась в своем отношении к евреям. Они, конечно, и при царском режиме находились под сверхбдительным надзором господина полицмейстера. В полицейском циркуляре за номером 4090 от 28 мая 1903 года под грифом "секретно" упоминались "последователи сионизма", намеревающиеся устроить "всемирный политический съезд". Департамент полиции сменился ВЧК, на смену ОГПУ пришел НКВД, МГБ трансформировалась в КГБ - а вечнозеленая тема зловещего еврей-ского комплота вдохновляла все новые поколения политиков и следователей.
Советская власть привнесла некий деловой оттенок в традиционный имперский антисемитизм. Приходят, например, "органы" к классово чуждому жителю Гомеля Арону Тылкину (бывшему владельцу гостиницы и ресторана при царском режиме), и просят сдать на нужды индустриализации страны некую сумму в царских золотых червонцах. Арон Нахманович делает большие глаза: "О чем вы, господа товарищи? Все было экспроприировано еще в гражданскую войну!". Затем, простояв на ногах трое суток в камере, заполненной до колена водой, Арон Тылкин приходит к выводу, что индустриализации непременно надо помочь. После чего, нищий и счастливый, он был выслан в далекую Алма-Ату, где устроился завхозом в Главметалло-сбыт. Обжился, пользовался уважением начальства, и даже выдал дочь замуж за такого же ссыльного олигарха Якова Родбана, имевшего свое дело в Баку при проклятом Николашке.
Эта история потом повторялась тысячи раз - иногда в более жестком, иногда более мягком варианте. "Дело спецов", "дело академиков", "дело экономистов", "дело врачей": Каждое из них влекло за собой одно непременное следствие: мутные волны террора постоянно приносили в далекую Алма-Ату все новых и новых евреев. Причины были разные: по недоработке органов непосаженных; по недосмотру администрации лагеря выживших; по распределению с глаз долой направленных; по чуткому наитию бросивших высокие посты и университетские кафедры.
"Ужас, что собой представляет Алма-Ата, - писал Кагановичу Мирзоян. - Это паршивенькая деревня и, конечно, в несколько раз хуже любой северокавказской станицы".
Однако настал день, когда "паршивенькую деревеньку" вдруг бросились искать на карте спецслужбы всего мира - в Алма-Ату был сослан самый знаменитый еврей планеты Лев Троцкий. Тонкое золотое пенсне и ост- рая бородка проплыли по заснеженному городу и через год исчезли.
А еще в Алма-Ате жили дуайен вашингтонских дипломатов Анатолий Добрынин, 24 года просидевший послом СССР в США, и сын еврейского писателя-политэмигранта Маркус Вольф - будущий глава знаменитой восточногерман-ской "Штази". А тогда они оба были обычными эвакуированными студентами Московского авиационного института.

Испарение памяти
Откуда все это известно? Тема сама нашла своего исследователя. Книгу "Евреи в Алма-Ате" написал Исаак Гринберг. Писал долго и добросовестно, потому что воочию убедился: коротка память людская, суховей времени быстро иссушает в памяти потомков скудные сведения о тех, чьими усилиями лепилась наша эпоха. Их будущее - это наше "сегодня", но мы об этом даже не подозреваем. Мы воспринимаем эпизодический блеск и лоск нынешнего Алматы как нечто само собой разумеющееся.
- Но вы только не подумайте, что "Евреи в Алма-Ате" - это справочник, - смеется Исаак Эзрович.
Писатель говорит, что он вообще не хотел создавать некое подобие "ху из ху" или поминальник высокопоставленных персон недавнего былого. Ему интересней характеры. Вот 44-летнего часовщика Павла Закшевера забирают в армию, и он, вопреки логике, берет на фронт свои неуместные в окопе инструменты. Пригодились! Закшевер починил хронометр маршала Жукова, за что и был премирован главнокомандующим кружкой спирта. Не миновали его и боевые награды, однако и это его не спасло: вернувшись к мирной жизни, Павел Ильич, намазывая как-то на хлеб кабачковую икру, мельком вспомнил, что при царизме икра на бутерброде рабочего выглядела как-то не так - и попал в тюрьму на восемь лет.
Вот выпускника Куйбышев-ского авиационного института Бориса Резникова мудрое начальство отправляет командовать машинотракторной станцией в далеком Яны-Кургане. Чтобы справиться с работой, авиатору, помимо овладения спецификой сельхозтехники, пришлось научиться еще двум вещам - ездить верхом и говорить по-казахски. А спустя несколько лет Борису Наумовичу пришлось увольняться через суд: районное начальство в нарушение трудового законодательства категорически отказалось его отпускать.
А вот горячий еврейский юноша заявляет, что ни дня не будет работать на это государство, и устраивает в подвале фотолабораторию. Но жить в обществе и быть свободным от него нельзя, и к юному предпринимателю, слегка опередившему свое время, приходит ОБХСС. Вообще, евреи и казенный дом всегда были нерасторжимы, как сиамские близнецы.

Нескромная лепта
Однако не будем о грустном. Лучше вспомним скульптора Исаака Иткинда - отрешенного аскета, в котором мирно уживались два таланта: творить и голодать. Иткинд из Ленинграда был выслан в захолустный Акмолинск. Прозябание в крохотной мазанке мастера не шокировало, гораздо труднее всего было мириться с отсутствием в степи подходящего дерева для скульптур. Исаак Яковлевич за много километров уходил в поисках подходящей глины. Маленькие глиняные фигурки случайно попались на глаза тогдашнему градоначальнику Бектасову, и тот сделал все возможное, чтобы опальный скульптор оказался в столице.
На окраине Алма-Аты, в будке сторожа колхозного сада Иткинда отыскала основательница алматинского ТЮЗа Наталья Сац. В ней тоже сочетались два таланта - артистично-художественный и административно-пробивной. Сац заказала мастеру деревянную скульптуру Джамбула для театрального фойе. Иткинд нагло потребовал невозможного - отдать ему столетний карагач с проспекта Сталина. Наталья Ильинична немедля ринулась в бой по партийным кабинетам, а Исаак Яковлевич часто приходил к выбранному дереву, гладил по коре и разговаривал с ним:
Давайте вспомним Израиля Иттера, благодаря которому Алматы и по сей день остается в безопасности от селя. Когда Иттер предложил с помощью двух сверхмощных взрывов перекрыть урочище Медео, противникам не было числа: мыслимое ли дело, бабахнуть за раз пять тысяч тонн взрывчатки! Говорили, что газовые продукты детонации отравят город, что супервзрыв спровоцирует землетрясение. Но Израиль Яковлевич сумел убедить Димаша Ахмедовича Кунаева, и взрывы прогремели.
А всего через шесть лет по ущелью устремился селевой поток объемом в пять миллионов кубометров, плотина выстояла, и город остался существовать. А вот имя Израиля Иттера было забыто, и заявка на присуждение Ленинской премии была провалена еще на стадии предварительного отбора.
Хотелось бы еще рассказать и о строителе микрорайонов Льве Новаке, основателе и бессменном директоре Алма-Атинского домостроительного комбината. Под руководством Льва Юкелевича были застроены десятки улиц, но ни одна из них не носит его имени. Нужно бы вспомнить и автора "Школы игры на кобызе" Иосифа Лесмана, и творца "Факультета ненужных вещей" Юрия Домбровского, и нынешнего председателя Московской палаты адвокатов Генри Резника, и потрясающего психиатра, профессора Григория Зальцмана...
Алма-Ата в свое время приютила тысячи евреев - преподавателей и ученых, врачей и юристов, строителей и архитекторов, производственников и артистов, снабженцев и учителей. Без них невозможно представить бывшую столицу Казахской ССР. Алматы был бы совсем другим, абсолютно не таким, каким мы привыкли его видеть сейчас. Спасибо Исааку Гринбергу, напомнившему всем об этом.