Валерий НОВИКОВ, "Казахстанская правда", 8 сентября

О роли личности в истории страны написано много. О роли семьи в истории своей страны пишут намного меньше. А где, как не в семье, кристаллизуется личность, формируется ее отношение к людям, к обществу, к стране? Ведь чаще всего дети, вырастая, берут пример не с чужого дяди, а с отца, матери, близкого человека, следуют им и гордятся ими.
К счастью, у нас в Казахстане культ семьи очень высок, и именно эта ячейка общества (как бы тривиально это не звучало!) сплачивает и цементирует все его слои – независимо от социального, образовательного, материального, да и любого другого уровня.
Вот об одной такой семье и хотелось рассказать, тем более что повод солидный – исполняется 100 лет со дня рождения основателя семьи, ее патриарха Жумана Кожагапанова.

Отец
Вообще-то, 100 лет семейному клану – небольшой срок по казахстанским меркам. У нас принято знать своих предков до седьмого колена. И отец Жумана, которого звали Биляль, наверняка помнил всех по именам. Но сыну передать их просто не успел. Маленький Жуман запомнил только, как пришли ночью люди с оружием и увели в темноту отца и мать. И больше никогда и никто о них ничего не сказал – они просто исчезли, растворились в темноте. И о судьбе их в то послереволюционное время можно думать только с печалью – Биляль, как рассказывали потом шепотом родственники, был богатым, уважаемым в округе человеком, баем. Это и было его главной виной.
Вместе с отцом забрали скот, дом, все, что там было. Жумана и его брата Мазата, который был на четыре года старше, приютил брат отца. Именно он заменил Жуману родителей, вырастил его, выучил и дал свою фамилию – Кожагапанов.
В то время недалеко от родового гнезда Жумана, Акмолинского уезда Сарыаркинской области (ныне Нуринского района Карагандинской), начиналась большая стройка – новый город Караганда. Окончив школу, Жуман пришел в трест Шахтострой наниматься грузчиком. Грамотного и смышленого парня недолго использовали на черной работе. Сначала стал каменщиком, потом десятником, спустя время – бригадиром. Про отца и мать никому не рассказывал, в автобиографии писал о себе – сирота, что и было правдой. Как и вся передовая молодежь по тому времени, вступил в комсомол. Началась совсем другая жизнь: интересная, полная событий.
Постепенно затухала боль в сердце, занозой нывшая после исчезновения родителей. Тем более что в Караганде встретил хорошую девушку, ставшую ему женой. Казалось, позади все беды, а впереди – только счастье. Но на дворе стоял 1937 год, жестокое время жестоких людей. Видно, кому-то не по душе приходилось счастливое лицо Жумана, его авторитет на стройке, быстрый служебный рост. Узнали каким-то образом "доброжелатели" про истинное социальное происхождение комсомольца, написали анонимку в органы.
Жумана ожидала тяжелая судьба, да, к счастью, не только подлецы и подонки были вокруг. Нашлись порядочные люди, которые, почуяв недобрую возню вокруг парня, посоветовали единственно правильное решение – быстро уехать как можно дальше, не оставляя адреса.
Так Жуман и поступил – собрал в заплечный мешок скудный запас вещей, краюху хлеба, взял за руку молодую жену и ушел пешком из Караганды. Шли через Каркаралинск, Шубартау, Балхаш в Аягоз. Больше идти некуда было. Там проживали дальние родственники, которые добром помнили семью.
В то время все жили и тесно, и скудно, но беду молодой семьи восприняли как свою и помогли всем, чем можно – в жилье потеснились, на работу Жумана устроили. В то время в Аягозе искали человека на должность заведующего районным архивом – чтоб и русскую, и казахскую грамоту знал – вот Жуман вовремя и объявился.
За несколько месяцев в архиве был налажен образцовый порядок, работа поставлена, штат подобран и обучен. На Жумана обратили внимание в райсовете, где тоже грамотных кадров не хватало. Тем более – комсомолец, работать умеет, к людям с уважением относится, и они ему тем же платят… Стал Жуман Кожагапанов инструктором райсовета, вступил в партию. Работая в райсовете, окончил трехмесячную партийную школу. Тут уже перед ним открылись другие горизонты.
В январе 40-го предвоенного года Жумана назначают заместителем директора по политчасти в Аягозскую машинно-тракторную станцию. Надо сказать, что в то время МТС имела несколько иное значение, нежели просто гараж сельскохозяйственной техники. Именно через МТС партийные власти осуществляли руководство сельским хозяйством района, а директор МТС был по своему положению почти равнозначен секретарю райкома партии. Но, правда, и спрос с него был по тому же высокому счету. Жуману спать удавалось по два-три часа в сутки, особенно в страдную пору. А все остальное время занимали главные проблемы – ремонт техники, поставки горючего, семенного материала, кадровые вопросы и еще десятки и сотни других, которые надо было решать немедленно, прямо сейчас и только самому.
Ровно год крутился Жуман в этой круговерти. Как-то в метельную декабрьскую ночь ему позвонили из райкома партии – утром прибыть на заседание бюро. В повестке дня был всего один вопрос: рекомендовать Жумана Кожагапанова на избрание председателем колхоза "Орак-Балга". Разумеется, никто не спрашивал желания самого Жумана, никто не интересовался мнением самих колхозников – все было решено заранее. Диктовала ситуация – колхоз оставался без председателя, а на носу весенний сев, план по хлебосдаче. И цена этому – жизнь и судьба председателя как главного ответственного за все.
По сути, ничего нового в жизни Жумана не произошло. Собрали с женой нехитрый скарб и за день переехали в колхоз. Все те же два-три часа сна, подъем до рассвета и все те же заботы – снегозадержание на полях, корма для скота, горючее, техника, семена, люди. Новое случилось через шесть месяцев, 22 июня 1941 года. Война. Хотя грохота пушек в Прибалхашье и не было слышно, жизнь в колхозе сразу пошла совсем по другому руслу. Уменьшились нормы выдачи зерна на трудодни колхозникам, зато вырос план по хлебосдаче, по мясу. В действующую армию призвали мужчин, за трактора и грузовики сели женщины. То что раньше делали вдесятером, свалилось на пятерых.
С первых же дней войны Жуман подал заявление на фронт. В райкоме заявление порвали. Сказали – ты нужен здесь. Но в 42-м его очередь все же подошла. Два месяца учебы в Свердловской школе командиров и отправка в действующую армию, под Москву.
Долго повоевать Жуману не пришлось. Несколько месяцев боев, тяжелое ранение, госпиталь. В 1943-м худой, измученный, но живой вернулся к любимой жене. Сидеть дома долго не пришлось, мужчин на селе почти не осталось, привычная работа уже давно его ждала. Все повторилось – бюро райкома партии, где его, уже коммуниста, желания не спрашивали, затем выборы в колхозе, где желания колхозников не спрашивали тоже. Теперь он стал председателем колхоза им. Кирова.
Много лет спустя к его сыну, приехавшему навестить старые отцовские места, подошла группа аксакалов. Против обы­чая первыми поклонились сыну и сказали: "Мы не забыли, что твой отец спас наши семьи от смерти два раза. Первый раз, когда маленькие дети уже не могли даже плакать от голода, он семенного запаса раздал каждой семье по столько кисюшек зерна, сколько у кого было детей. А потом велел заколоть самого старого, уже немощного быка, и раздал всем колхозникам по куску мяса. И мы все выжили в ту голодную зиму".
Но самому Жуману это зерно и этот бык обошлись дорого. Опять нашелся "доброжелатель", сообщивший в райком о хищении государственного зерна и мяса. Не миновать бы Жуману колымских лагерей и неизбежной гибели, но спасло звание фронтовика и боевое ранение. Сняли его с председателей и назначили опять в МТС, теперь уже в Караколе, секретарем парткома. А вскоре в селе Тансык освободилось место директора МТС, и туда назначили Жумана Кожагапанова на долгие и трудные 11 лет.
Это было очень непросто – в послевоенную разруху организовать полноценно работающую машинно-тракторную станцию, практически без ресурсов, без запчастей, без шоферов и механиков. Поэтому совершенно особый смысл приобретает найденная спустя много лет в архиве Президента страны старая пожелтевшая характеристика, отпечатанная на машинке с прыгающими буквами:
"Товарищ Кожагапанов растущий работник, идеологически выдержан, повышением своего идейно-политического уровня занимается, партийные поручения выполняет аккуратно и своевременно".
А буквально абзацем ниже об этом партийном поручении сказано уже подробно: "…план ремонта тракторов МТС выполнила на 95% и занимает в области первое место. Секретарь Семипалатинского обкома партии Н. Журин".
За такую работу без сна и отдыха, за проведенный в срок сев, за успешную уборку хлебов, собранный рекордный урожай, когда день и ночь сливались в единый изнуряющий поток времени, Жуман Кожагапанов получил в 1947 году орден Трудового Красного Знамени.
Это была очень большая награда, ее кавалер получал большие права и возможности для карьерного роста. Но только не Кожагапанов. Он также продолжал ходить по утрам на работу в родную МТС и первым здоровался с выходящими на улицу людьми. При этом хозяйки домов, мимо которых проходил Жуман, старались заранее выбежать и прибрать мусор, подмести перед своей калиткой, чтобы не получить укоризненный взгляд человека, которого уважало все село.
И действительно, не терпел беспорядка Кожагапанов, не переносил грязи в цехах, сам был очень пунктуальным и не прощал безответственного отношения к работе. Люди это понимали и старались своему начальнику соответствовать.
На МТС при страшной нехватке специалистов все же удавалось набрать постоянный штат. Труднее было другое – машинно-тракторная станция размещалась в старых, неприспособленных саманных зданиях, которые выстуживались зимой, раскалялись летом, размокали от дождей в осенние хляби. Надо было строить новые цеха для станции, и Кожагапанов говорил об этом на всех районных и областных совещаниях. Говорил без оглядки на руководство и называл людей, которые тянули со строительством, бюрократами и волокитчиками. Боролся, кажется, за общее дело, а врагов нажил своих личных. Кусали они его исподтишка, копили "компромат" – впрямую мстить ему, фронтовику, орденоносцу, побаивались.
Однажды, в 1954 году, устав от бесполезных обещаний и отговорок, Кожагапанов взял лист бумаги, написал и отправил обычной почтой письмо первому секретарю Центрального комитета компартии Казахстана Пантелеймону Пономаренко. Рассказал, в каких условиях приходится работать людям на станции, как отписываются чиновники, в том числе партийные, от законных его требований. Прямо написал, каким образом можно быстро и малыми затратами выстроить новую МТС.
Пономаренко, руководивший в войну всеми партизанскими соединениями, мгновенно понял другого фронтовика и наложил на его письмо короткую и емкую резолюцию.
Партийно-канцелярская машина закрутилась быстро, о чем свидетельствует еще один документ из президентского архива: "Зам. зав. Сельхозотделом ЦК КП Казахстана Ливенцову В. А. Директор Тансыкской МТС Семипалатинской области т. Кожагапанов в письме на имя секретаря ЦК КП Казахстана тов. Пономаренко П. К. собщил, что они не могут хозяйственным способом выполнить намеченное строительство МТС и просил обязать Госплан выделить 400 000 штук кирпича, одновременно поручив одной из строительных организаций эти работы. Распоряжением Совета Министров Казахской ССР для строительства Тансыкской МТС выделено 300 тысяч штук кирпича. Строительство поручено вновь созданной Семипалатинской строительно-монтажной конторе. О принятых мерах Советом Министров КазССР сообщено т. Кожагапанову. Инструктор ЦК КП Казахстана М. Москвин".
Станцию отстроили быстро. Но только в новых просторных теплых цехах Кожагапанову поработать долго не пришлось. Районное, да и областное руководство не могло простить ему столь дерзкой инициативы. Этим своим поступком, посчитали местные начальнички, директор МТС их всех унизил: смотрите, дескать, как легко и просто я сделал то, что вы не могли сделать годами!
Прикопались к каким-то мелочам, замучили выговорами по пустякам и, как говорится, съели неугодного человека, отправив заведовать животноводческой фермой совхоза "Каракол".
Другой бы жаловаться начал, бороться за себя, партийных интриганов обличать, но не таков был Кожагапанов. Он рукава засучил и начал работать на новом месте в привычном ему режиме. Жить пришлось в одиночестве, поскольку приличного угла для семьи не нашлось. Поэтому – три часа на сон, а остальное время – в дело. Наметил приоритеты – починить текущие крыши коровников, наладить своевременный подвоз кормов, приучить к дисциплине работников, вычистить то, что не чищено годами… И все – личным трудом, собственным примером.
А дальше все было, как в сказке. В 1958 году ферма Кожагапанова признается лучшей по привесу и надоям и становится участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве. Ему вручают орден "Знак Почета" и премию – 5 000 рублей.
Деньги, правда, нашли его уже в Алма-Ате, куда он уехал на 4-месячные курсы повышения квалификации. Как вы думаете, что он делает с деньгами? Он идет в сельхозинститут на проспекте Абая, собирает всех студентов из Аягозского района и раздает им деньги. Отличникам и четверочникам – по двести, а троечникам – по сто. Вот такой человек был, совсем не современный…
Тяжелая, на полный износ работа, фронтовое ранение не пожалели Жумана Кожагапанова. Он умер в 1969-м, через три дня после своего 57-летия, не старым еще человеком, оставив после себя двух сыновей и дочь.

Старший сын
Семью Жумана и Кошжан много лет преследовал злой рок. Дети рождались и умирали. Когда спустя год после возвращения Жумана с фронта Кошжан готовилась родить ребенка, они были уверены – родится мальчик. Жуман загадал имя: Токтархан. Что означало – остановись, полоса несчастий, дай жить человеку!
Имя оказалось счастливым, мальчик родился крепким и сильным.
А через несколько лет появился и второй, Токтаган – остановился, значит, злой рок. А потом и девочка родилась, Сауле, солнышко.
Воспитанием детей занималась, конечно, мать. Отец в доме появлялся заполночь, а те редкие дни, когда мог проводить с детьми, казались счастьем. Свою любовь к детям отец внешне не выказывал, напротив, старался казаться строже, чем был на самом деле. Когда Токтархану исполнилось 12, на все лето отправил его работать в поле – вначале на сенокос, потом на колхозный ток, сгребать зерно. Ни одних летних каникул не бездельничал.
После семилетки (другой школы в их селе не было) отец сказал Токтархану: поедешь в Аягоз учиться в десятилетке.
– Ты меня отвезешь? – спросил мальчик.
– Не маленький уже, доедешь сам, – ответил отец. – Вот деньги на билет, вот записка моему другу. Он устроит с жильем.
Пока учился в Аягозе, отца видел редко. И чаще всего это было так: во время урока тихо открывается дверь, заглядывает отец и просит учителя посидеть на уроке. Приехал, значит, по делам в райцентр, улучил минутку – и в школу.
– Садится на заднюю парту, а учителя уже знают, надо меня к доске вызвать, – рассказывает Токтархан. – Учился я хорошо, но к уроку не всегда был готов. Выручала моя соседка по парте, быстро мне тетрадь или книгу на нужном месте откроет, я быстро все прочитаю и к доске.
Ни разу не попался, хотя и переживал очень. Слишком уважал отца, стыдно было бы краснеть перед ним.
Токтархан окончил десятилетку и пошел работать учеником токаря Тансыкской МТМ (машинно-тракторной мастерской). Отец к тому времени работал далеко от дома, на ферме, а сын трудился в цехе, недавно отстроенном стараниями отца. Но узнал об этом Токтархан лишь много лет спустя, отец не любил рассказывать о своей жизни, о своей работе.
Заработав трудовой стаж, Токтархан поехал в Алма-Ату и поступил в политехнический институт. Первые два года их курс учился на вечернем отделении в Балхаше. Днем работали на строительстве цеха горнометаллургического комбината каменщиками, плотниками, бетонщиками, а вечерами слушали лекции приезжавших из Алма-Аты профессоров, проводили семинары, коллоквиумы, сдавали экзамены и зачеты.
Непросто было полноценно учиться после тяжелого трудового дня, но молодость, жажда знаний, тяга к интересной новой жизни перебарывала все.
Окончив институт, Токтархан получил назначение в Казахскую республиканскую контору "Стройбанка" СССР. Тогда, в начале 70-х, республика активно развивала горнодобывающую промышленность, нефтепереработку, на западе, севере, юге и востоке возводились огромные заводы и фабрики, финансирование которых осуществлял "Стройбанк". Будучи инженером отдела кредитования проектно-изыскательских работ, Кожагапанов участвовал в их возведении с первого ковша земли, вынутого экскаватором из будущего строительного котлована. И продолжал учиться, все глубже вникал в экономические инструменты строительного процесса. Придя в банк простым инженером, через десять лет стал начальником отдела, а потом и управления.
В 82-м его вызвал председатель правления банка: "Руководство Карагандинской области просит нас согласовать кандидатуру управляющего областной конторой нашего банка. Как ты смотришь на такое предложение?"
Токтархан на мгновение потерял дар речи, ведь отец перед смертью сказал ему: "Будет возможность, сынок, езжай работать в Караганду. Там все наши корни. Поищи их…"
Первым, кто пригласил на собеседование нового управляющего облконторой Стройбанка, был первый секретарь обкома компартии Александр Гаврилович Коркин. Буквально несколькими точными вопросами выяснил компетентность собеседника. Остался доволен, пожал руку и сказал: – Нам теперь с тобой придется работать очень много…
Так и получилось. Того, что было построено за годы работы в области, быстро не перечислить. Это и промышленные предприятия, шахты, жилые кварталы, детские сады, школы. Все это создавалось, конечно, руками проектировщиков, рабочих, инженеров. Но только немногие специалисты знают, какая доля пота и невидимых миру усилий вложена в это созидание финансистами, их профессионализмом и ответственностью.
Опыт, полученный в Караганде, Токтархан считает бесценным. Не только в профессиональном плане, но и в умении работать с людьми, понимать их и учиться у них. Все это потом многократно пригодилось Токтархану, когда он стал заместителем председателя правления Стройбанка, а потом и председателем правления республиканского Туранбанка, работал заместителем акима Алматинской области, председателем совета директоров горнометаллургического концерна "Казахалтын". На всех постах работал на совесть, сверяя все свои поступки по отцу – "А как бы поступил он?"
Все награды отца, военные медали, трудовые ордена Токтархан бережно хранит. Вместе со своими двумя. Орден Курмет получил из рук Президента страны в 1995 году, а орден Парасат в 2007-м.
Но самой высшей наградой Токтархан Кожагапанов и его отец Жуман всегда считали добрую память людей. Именно поэтому Токтархан на свои деньги построил в родном селе Тансык под Аягозом сельский дом культуры. Подобного во всей округе нет – просторный, светлый, где есть место всем сельчанам заняться любимым делом, библиотека с большим выбором книг, музыкальная комната с набором инструментов, специальное помещение для аксакалов, где они собираются вместе, кинозал.
Когда открывали Дом культуры и торжественно нарекали его именем отца, старики, помнящие Токтархана еще мальчишкой, подошли благодарить за доброе дело. И самый старый аксакал сказал: "За такой прекрасный дом, за память об отце, о своих родных местах – спасибо! Вот бы кто еще из наших земляков сделал бы нам подарок – построил мечеть…"
Слова эти запали Токтархану в душу. Когда вернулись домой в Алматы, он сказал жене – у нас еще остались деньги. Зачем они нам? Дети выросли, зарабатывают на жизнь сами, у нас все в доме есть, на жизнь много не надо. Давай мечеть старикам построим?
Сказано – сделано. Через год в Тансыке поднялась мечеть. Все картины, украшения Токтархан с женой купили в Саудовской Аравии, в Мекке.
Что еще сделать для родного села, для народа? Эта мысль не дает покоя Токтархану. И он уже знает, какое дело будет следующим. Недалеко от Тансыка находится святое для всех казахов, да и всех тюрков, место. Это многовековой мазар на месте гибели Козы Корпеш и Баян Сулу. Поклониться памятнику вечной любви двух юных сердец приезжают ежегодно тысячи людей. Только дорога к нему от Тансыка не очень хороша. Эти 13 километров дороги и не дают покоя Токтархану. "Обязательно найду деньги и сделаю хорошую дорогу к этому дорогому мне с детства памятнику", – обещает Токтархан Кожагапанов.

Внук
О Ерлане Кожагапанове, внуке Жумана, сыне Токтархана написать пока не могу. Не потому, что нечего. Наверняка у него немало интересного в судьбе. Человек взрослый, многого добился, много сделал и делает, работает заместителем акима Астаны. Но только не стал о нем рассказывать подробно отец.
– Пусть еще поработает, а потом, когда будет о чем рассказать, мы и расскажем – таков был отцовский вердикт. Но, прощаясь, все же не удержался и похвалил сына.
– Он от отца и деда не отстает, тоже дважды орденоносец. Ордена Айбын и Курмет от Президента получил!
Когда-то вышло так, что волею злой судьбы почти прервалась история большой казахской семьи. Но потомки ее смогли выжить, выстоять наперекор судьбе, прошли через тяжелейшие испытания и начали писать историю своей семьи заново.
Всего сто лет позади. Пусть впереди будет в семь раз больше!