Виталий Портников, "Время МН", 27 марта

Еще за несколько дней до начала операции в Ираке послевоенное будущее этой страны представлялось американским аналитикам простым и безоблачным: федеративное государство, субъекты которого будут представлять интересы курдов, суннитов и шиитов, форпост демократии на Ближнем Востоке и надежный союзник другого верного союзника Соединенных Штатов - Турции.

Интересно, представляли ли в Вашингтоне, что уже на первой фазе конфликта будут буквально оттаскивать турецкие войска от иракского Курдистана и отговаривать иракских курдов от желания дать отпор верному союзнику? А если представляли, то готовы ли воспринять турецкую, да и курдскую логику развития событий? А логика эта очень проста - квазигосударство, созданное в иракском Курдистане, воспринималось по обе стороны границы как нечто временное и ненадежное. Всем было ясно, что Ирак, не контролирующий обширные регионы собственной территории, долго существовать в таком виде не может: либо Саддам Хусейн восстановит контроль, либо исчезнет режим Саддама Хусейна.

Время разрешило эту дилемму: режим Саддама исчезает на наших глазах. А значит, на месте самопровозглашенной курдской автономии возникнет либо автономия реальная, признаваемая Багдадом, либо - что отнюдь не исключено - курдское государство. Возвращение курдов в большую политику произошло на фоне кризиса международных отношений как таковых.

Наблюдатели уже достаточно много написали о бессмысленности статуса постоянного члена Совета Безопасности, казавшегося одним из самых главных достижений послеялтинской системы сдержек и противовесов и основой самого существования ООН. Но только ли этот статус утрачивается в ходе нынешнего кризиса? Дальнейшее развитие событий вокруг Ирака продемонстрирует, насколько важны для мира и для тех, кто сегодня диктует миру свои представления о новых взаимоотношениях, два других краеугольных камня ООН - принцип территориальной целостности государств и принцип самоопределения наций. На протяжении почти шести десятилетий ООН отчаянно лавировала между этими двумя понятиями - но именно это лавирование помогало избежать деления до бесконечности.

В соответствии с подходом ООН стремление бельгийского Конго отделиться от Бельгии воспринималось как национально-освободительное движение, а стремление мятежной провинции Катанга отделиться от нового государства - как сепаратизм. Стремление бывшей португальской колонии Восточный Тимор провозгласить независимость, а не входить в состав соседней Индонезии - как неотъемлемое право островитян. А такое же стремление жителей Молуккских островов - как сепаратизм. Развал Советского Союза на 15 частей - как процесс естественный и легитимный. Стоит ли напоминать, что всякий, кто нарушал территориальную целостность какой-нибудь части, немедленно воспринимался как сепаратист и враг международного права?

Эти примеры можно множить до бесконечности, но важны, конечно же, не они. Важно другое - сохранится ли точность лавирования? Потому что, если иракский Курдистан так и не станет независимым, но фактически, причем при поддержке союзников, им останется и новому режиму в Багдаде придется с этим смириться, то возникнет совершенно новое представление о территориальной целостности - весьма условное. Когда территория вроде бы есть, но вместе с тем никаких шансов контролировать ее у вас нет. Таких территорий в мире немало - Косово возле Сербии, Абхазия возле Грузии, Приднестровье возле Молдавии, Карабах возле Азербайджана, турецкий Кипр возле греческого... После 95 процентов, предложенных организаторами чеченского референдума, написать "Чечня возле России" будет, конечно же, крамолой и неуважением к воле чеченского народа - но даже уважение к чеченскому народу не должно мешать реалистичной оценке ситуации, так что России это касается непосредственно.

Фокус, однако, в том, что статус всех этих территорий - сколь долго они бы ни существовали - всегда воспринимался как временный именно потому, что их не признавало международное сообщество. Причем ощущению временности вовсе не мешала историческая протяженность существования самопровозглашенных государств: Чечню можно было наблюдать в де-факто независимом виде всего пару лет, Приднестровье существует уже больше десятилетия, а Турецкая республика Северного Кипра - почти 30 лет.

Учитывая тот факт, что многие страны - отнюдь не только столкнувшиеся с самопровозглашенными государствами в собственных границах - имеют свои "скелеты в шкафу" и в то же время развиваются глобализационные процессы, мы уже в скором времени можем столкнуться с совершенно новым представлением о государственном суверенитете. И первым таким "экспериментальным" государством вполне может оказаться постсаддамовский Ирак.