Анна КОВАЛЕВА, "Известия", 4 апреля

Михаил Солодовников, один из немногих корреспондентов, кому удалось побывать в Южном Ираке вместе с американскими войсками и без них. Об этом и прочих новостях из Кувейта он рассказал обозревателю "Известий" Анне КОВАЛЕВОЙ.

- Что слышно о штурме Багдада?

- Нам сообщают только, как далеко находятся американские войска от Багдада. Других подробностей нет. Я могу сказать лишь о гуманитарной части операции. Сейчас проложили водопровод в Умм-Каср. Вдоль восьмидесятого шоссе по трассе Кувейт-Ирак лежит огромное количество пластиковых труб. Водопровод протянули из Кувейта, потому что в Южном Ираке нет своих очистных сооружений для морской воды из Персидского залива. А с едой попроще. Все-таки это сельскохозяйственный район, есть какие-то овощи, овцы, козы...

- Что вы видели во время поездок в Южный Ирак?

- Когда мы приехали в Умм-Каср, то первое впечатление - город пытались стереть с лица земли. Миссия ООН практически разрушена, у некоторых зданий нет стен, стекла выбиты везде. По портрету Саддама Хусейна, выложенному из мозаики, кто-то стрелял из автомата. Американцы любят разравнивать пустыню бульдозерами, чтобы войскам было удобно проходить. Мы приехали как раз, когда бульдозеры ровняли демилитаризованную зону. А до этого там прошли саперы - обезвреживали почти пятикилометровую полосу минных полей. Но, похоже, американцы контролируют только порт. Населенный пункт мы проезжали на большой скорости.

- Как ведут себя местные жители?

- Взрослых почти не видно, они боятся военных. Когда раздавали гуманитарную помощь, не появилось ни одной женщины. На улицах - только дети. Они глазеют на военных, которые в своем обмундировании - на шлеме прибор ночного видения, два пулемета, три пистолета - напоминают терминаторов.

- Как происходят выезды с военными?

- Они очень жестко распланированы. В семь утра выехали, на этой точке поснимали полчаса, на другой - еще полчаса, поехали дальше. Разрешают снимать только то, что касается военных. Общение с местными жителями не приветствуется. Никакой самодеятельности, все в сопровождении офицеров. Поэтому стараемся прорваться через кувейтско-иракскую границу сами: так у нас больше возможностей пообщаться с местными жителями. И быть ограбленными.

- Теми же самыми местными жителями.

- Любой журналист, который приезжает на территорию Ирака на машине с кувейтскими номерами, представляет собой довесок к джипу с продовольствием на неделю, спальными мешками и прочей амуницией. Для местных жителей - это просто сувенир на четырех колесах. Поэтому мы осторожно общаемся с иракцами и как только видим, что к нам бежит группа радостной иракской молодежи, стараемся дать газку.

- Как вам удается прорваться через приграничные блокпосты?

- Если в двух словах, то через местных жителей.

- А если подробнее?

- Если подробнее, то мне перекроют эти лазейки, как только я о них сообщу.

- Какая обстановка в Кувейте? Пули над головой не свистят?

- В основном ракеты. Но вообще кувейтцы не сильно переживают по поводу происходящего, в отношении войны они полные фаталисты, говорят: "Если Аллаху угодно, чтобы я сейчас умер, я умру". Во время тревог иностранцы мгновенно надевают костюмы химзащиты и противогазы, а кувейтцы этого не делают. Жизнь в городе прекратилась только в первые два дня войны. А сейчас народ опять сидит в открытых кафе и, к сожалению, вернулись пробки. Правда, на улицах расставлены противотанковые ежи, в некоторых местах "припаркованы" танкетки, а в отели военные пропускают посетителей через рамочку. Но если в Израиле с меня ботинки снимали и детектором проверяли одежду на наличие остатков взрывчатых веществ, то в Кувейте таких мер не принимают. Все спокойно.