Данияр Ашимбаев, 30 марта

Базовая ставка в Казахстане была введена в 2015 г. и до 2022 г. существовала (и была идентична) ставке рефинансирования.
Посмотрим на динамику (ставка на начало года), в скобках - фамилия главы Нацбанка на указанный момент, после скобки - официальный курс доллара и степень девальвации:
1994 - 270% (Сембаев) - 6,31
1995 - 152% (Сембаев) - 54,26 (859,9%)
1996 - 59% (Сембаев/Джандосов) - 63,95 (117,8%)
1997 - 35% (Джандосов) - 73,3 (114,62%)
1998 - 18,5% (Джандосов) - 75,55 (107,07%)
1999 - 25% (Дамитов) - 83,8 (111,05%)
2000 - 18% (Марченко) - 138,2 (164,9%)
2001 - 14% (Марченко) - 144,5 (104,56%)
2002 - 9% (Марченко) - 150,2 (103,94%)
2003 - 7,5% (Марченко) - 155,6 (103,59%)
2004 - 7% (Марченко/Сайденов) - 144,22 (92,68%)
2005 - 7% (Сайденов) - 130 (90,14%)
2006 - 8% (Сайденов) - 133,98 (103,06%)
2009 - 10% (Сайденов/Марченко) - 120,77 (90,14%)
2010 - 7% (Марченко) - 148,36 (122,85%)
2011 - 7% (Марченко) - 147,4 (99,57%)
2012 - 7,5% (Марченко) - 148,04 (100,43%)
2013 - 5,5% (Марченко) - 150,29 (101,52%)
2014 - 5,5% (Келимбетов) - 153,61 (102,21%)
2015 - 5,5% (Келимбетов) - 182,35 (118,71%)
2016 - 5,5% (Акишев) - 339,47 (186,16%)
2017 - 5,5% (Акишев) - 333,28 (98,18%)
2018 - 9,75% (Акишев) - 331,31 (99,41%)
2019 - 9,25% (Акишев) - 380,44 (115,13%)
2020 - 9,25% (Досаев) - 381,18 (100,19%)
2021 - 9% (Досаев) - 420,71 (110,37%)
2022 - 10.26% (Досаев) - 431,67 (102,6%)
2023 - 16,75% (Пирматов) - 460.98 (106,79%)
2024 - 15,25% (Сулейменов) - 453.64 (98,41%)
2025 - 15,25% (Сулейменов) - 523.54 (115,41%)
2026 - 18% (Сулейменов) - 502.57 (95,99)

Примечание: нужно учесть, что ставка и курс приходились не столько на указанного главу Нацбанка, сколько на его предшественника (особенно это касается 2000 и 2016 гг.).

Тенге, как видим, падал к доллару не всегда, а иногда даже рос.
Курс тенге больше всего падал в 1994 г. при Сембаеве, впрочем тогдашний вице-премьер Жабагин винил в этой ситуации не столько главу Нацбанка, сколько первого вице-премьера Кажегельдина, который провел взаимозачет долговых обязательств весьма сомнительными методами.
Дальнейшие крупные скачки - это мировые финансовые кризисы 1999, 2009 и геополитические катаклизмы последних лет.
Тимур Сулейменов как-то говорил, что не очень доволен тем, что при нем курс доллара превысил отметку в 500 тенге, но, с другой стороны, при нем курс национальной валюты снизился меньше, чем в периоды других внешних шоков. А вот процентная ставка вернулась к уровню Азиатского экономического кризиса 1998-1999 гг. При этом в те годы ставка еще и снижалась после гиперинфляции 90-х.
Сейчас высокая ставка направлена на снижение инфляционного давления, стимулированного правительственной политикой.
Вообще-то такая ситуация достаточно парадоксальна. Экономическая политика основана на примате государственных инвестиций и бюджетных мерах экономического стимулирования и в то же время сдерживает частные инвестиции и деловую активность.
Понятно, что имеют место недоверие к крупному бизнесу и сомнения в готовности экономики (и в особенности банков) заниматься развитием перспективных (с точки зрения планировщиков) приоритетных отраслей.
Помимо указанных факторов, думаю, имеют место еще коллективные интересы институтов развития, квазигоса и закупочных прилипал, крайне заинтересованных в ориентации и объеме текущих бюджетных потоков,
Власть в такой ситуации занимает дуальную позицию: с одной стороны, президент неоднократно декларировал либеральные взгляды по отношению к экономической политике, подразумевая сокращение чрезмерного государственного регулирования, а с другой - существующая модель декларирует реализацию масштабной модернизационной программы с тем, чтобы повысить конкурентоспособность национальной экономики.
И та, и другая позиция вполне правомочны, однако требуют повышения транспарентности и эффективности бюджетной политики, а также более точечного и критичного подхода к отбору модернизационных проектов.
У нас, к сожалению, существует не самая лучшая традиция, когда даже самая хорошая идея быстро обрастает чрезмерными управленческими и обслуживающими структурами, коррупционными схемами, лоббизмом, сращиванием политических и корпоративных институтов, линейка проектов становится сильно избыточной и оторванной от изначальной логики, а в итоге от первоначальной идеи остаются только уголовные дела.
Можно вспомнить проекты по производству ТНП, строительный сектор, диверсификационные программы, транспортное строительство, а теперь эта ситуация воспроизводится в вопросах цифровизации и ИИ-зации.