Данияр Ашимбаев, 31 марта

Пытаясь делать прогнозы, мы часто забываем, что в последние годы действует совершенно иная логика политического планирования и управления, отбора, поощрения и наказания в кадровой политике.
Безусловно, многие традиции и правила сохранились, но они оказались в совершенно иной логической матрице.
Главная ее особенность в том, что политическая система замыкается не столько на институт президентства, сколько на самого президента.
Главе государства не нужны формальные или теневые регенты - "серые кардиналы", как он недавно выразился.
Это хорошо видно по нынешней сетевой структуре президентской администрации. Это орган, подчиненный не столько своему руководителю, сколько непосредственно президенту, который формирует в нем блоки, исходя из своей расстановки приоритетов.
У президента могут быть альтернативные формализованным институты подбора кадров, работы с инвесторами, внешних связей, но вот это уже в принципе традиционная "расширенная администрация".
Такая модель не умаляет роль руководителя АП, который обеспечивает организацию работы администрации и контроль над выполнением поручений президента.
Аналогичным образом изменился статус госсоветника, секретаря СБ и иных руководителей, которые вносят президенту предложения и от его имени направляют работу по своим сферам.
Но именно на президента замыкаются первые руководители ветвей власти, министерств, силовых структур, акиматов, квазигоссектора.
Президент определяет и корректирует политику, принимает решения, расставляет и снимает кадры, награждает и высказывает критику, дает оценки и поручения - и вся государственная власть равнозначна на уровне исполнения этих поручений, принятых во имя исторической миссии.
Важными аспектами является эксклюзивное право на выбор приоритетов и оценку результатов, а также монолитность рядов.
Отметим, что традиционные приоритетные идеологемы о стабильности и согласии сменились ценностями единства и консолидации, а патриотизм усилен созидательностью.
Здесь - и на уровне конституции - видение президентской миссии, новая этика и принципы государственного устройства слились в одно целое.