Данияр Ашимбаев, 7 июля

Про сокращение социальных программ напрямую не говорится, но по факту бюджет готовится к серьезным оптимизациям.
Судя по тихим изменениям в Социальный кодекс с 1 января государственные гарантии сохранности обязательных пенсионных взносов теперь будут производиться без учета уровня инфляции.
Также отменяются бюджетные субсидии на обязательные пенсионные взносы в пользу получателей социальной выплаты по случаю потери дохода в связи с уходом за ребенком по достижении им возраста полутора лет.
Правила исчисления и выплаты всевозможных социальных пособий теперь выводятся из закона в ведение уполномоченного органа.
Из пресловутого плана по по повышению доходов населения на 2026-2029 гг. можно отметить, что рассмотрение вопроса повышения зарплаты гражданских служащих постановлено в планах на 2027-2029 гг., а индексации должностных окладов госслужащих намечена на январь 2029 г.
Зато в блоке "Снижение инфляции и рост реальных доходов" предусмотрено привлечение на внутреннем и внешнем рынках 7 трлн. тенге в декабре с.г.
Кроме того, с населением будет проводиться "разъяснительная работа по активному участию на фондовых рынках".
Из прочих программ и заявлений можно увидеть сохранность курса на повышение тарифов и цен на ГСМ, а также нежелание принципиально менять Налоговый кодекс, тем более что возможности для его корректировки откроются не раньше сентября.
Инфляция особого оптимизма не внушает. По итогам июня годовая снизилась на 0,1%, зато месячная на тот же 0,1% выросла.
Дыру в бюджете увеличило и падение добычи и экспорта нефти в первом квартале. Ситуацию могло бы выровнять продолжение активной фазы конфликта на Ближнем Востоке и локализация боевых действий на Европейском ТВД, но геополитика и геоэкономика не склонны учитывать интересы казахстанского бюджета.
В целом в рамках экономической политики происходит сокращение социальной части бюджета в пользу бюджета развития, т.е. роста государственных инвестиций, которые вроде как являются главным драйвером экономического роста, который не сопровождается ростом доходов населения.
Доходы населения, как известно, падают в силу неправильной потребительской и финансовой модели поведения населения и внешних катаклизмов, на которые постоянно ссылается правительство.
Ладно, номинальные формально растут, а инфляцию правительство каким-то образом планирует уменьшить.
Сейчас вопрос в государственных инвестициях.
Государство очень недовольно отсутствием частных инвестиций в "приоритетные сферы", но частный капитал понять можно.
Во-первых, процентная ставка высокая, а перспективы окупаемости крайне сомнительны. Во-вторых, правовая база и, в первую очередь, фискальная политика нестабильна и непредсказуема. В-третьих, существует серьезный риск конфискации и имеющихся, и потенциальных активов.
За последние годы разговоры о стабильности и взаимовыгодности правил игры остались, как минимум, просто разговорами.
Нужно понимать, что государственное понимание инвестиций несколько шире экономического значения этого термина.
С одной стороны, существует политический пласт, связанный уже с нашими инвестициями в проекты с геополитическим содержанием, а с другой - государство определяет приоритетность инвестиционных направлений в соответствии с актуальными трендами и своими представлениями о стратегической развитии национальной экономики.
Некоторые очень крупные сделки последнего периода чисто экономическими подходами объяснить крайне сложно.
Помимо этого существует потребность в смене бенефициаров ряда базовых отраслей, которая требует вливаний, скажем так, в сообщающиеся сосуды.
Это тот фон, на котором происходит активное наращивание того самого бюджета развития. Логика вроде как очевидная: создание новой высокотехнологической и конкурентоспособной индустриальной экономики, которая позволит выйти из "ловушки средних доходов" и избавиться от сырьевой зависимости.
Этого курса государство пытается придерживаться уже 23 года, однако до конца не вышло на решение основных проблем - планирования, рентабельности, эффективной реализации, транспарентности и контроля.
Есть еще и методологическая проблема, о которой уже не раз говорилось: необходимость "выхода из ловушки" является маркетинговым ходом неоколониализма, что, в общем-то, не отрицает потребности в точечной модернизации. А вот сочетание "прогрессивности" с модными трендами уже является рискогенным, поскольку без здравого осмысления в "окно возможностей" не столько прилетают инвестиции, сколько стремительно вылетают бюджетные потоки.
Анализ модели поведения прогрессоров и их бюджетно-идеологических нарративов позволяют сделать вывод о том, что, во-первых, мессианский подход уверенно сдвинул целый пласт правовых, экологических и этических норм, а во-вторых, продвигаемые технологии оказали характерное влияние на возможности критического осмысления ее применения.
Проблему слабой эффективности государственных инвестиций пытаются решить не методами осмысления, а "маштабированием" самих инвестиций, что вымывает не только текущие бюджетные ресурсы, усиленные повышением фискального давления, но и средства Нацфонда, а также заемные средства, что еще и наращивает внешний и внутренний долг (и стоимость его обслуживания).
Напоминает старый анекдот про ученых, обезьяну и генерала.
По скупо опубликованным данным государственного аудита, объем бюджетных нарушений в прошлом году вырос в 1,7 раза и оброс достаточно любопытными, массовыми и системными подробностями, но, судя по грандиозности планов, это явно не предел.
Впрочем, возможно, данная трактовка в принципе неправильная. Она исходит из того, что есть правильная (допустим) стратегия, сопровождающаяся некачественным исполнением.
Но не исключено, что вопрос нужно рассматривать в контексте перераспределения прав собственности на средства производства, а также перезагрузки итогов прошлого первоначального накопления капитала, что связано приближение определенных горизонтов политического планирования.
С другой стороны, базовый подход - модернизация, индустриализация, диверсификация - все же присутствует, и он достаточно обусловлен логикой, которая переоценивается в соответствии с практикой. И вопрос, соответственно, заключается либо в логике, либо в практике.
Представляется, что в целом курс формируется под влиянием всех методик, что в целом исключает ее оценку с точки зрения традиционной экономической, технологической или управленческой осмысления.
Политическая же логика, думаю, предусматривается наличие взаимоисключающих сценариев кампании нынешнего года, что сопровождается давлением на рынок и табуированием определенных дискурсов. Если сформированный в сентябре статус-кво сохранится до конца года, то методологию оценки стратегии, если можно так выразиться, можно будет понимать более определенно.