Кенже Татиля, qmonitor.kz, 5 февраля

Пришло печальное известие – закончился земной путь самого авторитетного медиевиста Казахстана - Клавдии Антоновны Пищулиной. Я не буду вспоминать про ее научные заслуги и достижения. Это уже сделали в социальных сетях ее коллеги и ученики.
Я несколько лет проработал с ней в одном институте и хотел бы рассказать о другом и вспомнить Клавдию Антоновну как личность и просто как человека. А человеком она была потрясающим. Прежде всего поражала ее невероятная скромность. Во всяком случае тогда, много лет назад, мне так казалось. Это сегодня я понимаю, что в основе ее жизненной философии лежала не только обычная скромность, сколько врожденная интеллигентность. На фоне вечно пыжащихся академиков и прочих член-корреспондентов она выглядела как чужеродный элемент. Хотя по интеллектуальному уровню и особенно по уровню внутренней культуры никто с ней даже рядом не стоял. Она была подлинным мэтром, но вела себя настолько просто и понятно, что это невозможно было не заметить и не отметить.
Она даже двигалась по коридорам института как-то по особенному, как будто бы стараясь никому не доставлять неудобства своим присутствием, что меня тоже всегда поражало. И разговаривала она также весьма своеобразно – негромко, но при этом, когда то было необходимо, могла интонировать и опять же делала это как-то неподражаемо.
В те годы я, молодой специалист, вел курс истории Казахстана в одном частном вузе. И вот когда подошло время читать лекции по средневековому периоду, столкнулся с некоторыми сложными моментами методологического свойства. Я понимал, что единственным человеком, который мог бы мне помочь, была только Клавдия Антоновна. Но как подойти к ней, как объяснить свои сложности? Кто она, и кто я. Это же небо и земля.
Я долго набирался храбрости и в один из дней все же решился, остановив ее в коридоре института. Она внимательно выслушала мою сумбурную речь и спокойно сказала: "Конечно, конечно, я помогу вам, только давайте найдем свободный кабинет, чтобы нам никто не мешал".
Она консультировала меня чуть ли не три часа, и все это время меня мучали угрызения совести, поскольку я прекрасно осознавал, что отнимаю ее драгоценное время. Клавдия Антоновна терпеливо отвечала на все мои вопросы и ни разу не дала понять, что некоторые из них явно отдают дилетантизмом. Наконец я выдохся, поблагодарил ее и стал извиняться, что отнял у нее столько времени. Она улыбнулась мне своей неповторимой улыбкой и тихо сказала: "Ну что вы, все в порядке, обращайтесь в любое время".
Конечно, в дальнейшем я и не планировал донимать ее своими проблемами, но каждый раз при встрече она искренне и участливо интересовалась моими преподавательскими делами. И если откровенно, еще много раз консультировала меня. Общение с ней стало для меня большой школой – жизненной, научной и я бы даже сказал так - азбукой человеческого общения.
Потом жизненные обстоятельства изменились, и я ушел совсем в иную сферу – журналистику. Но всегда, пусть даже и издалека, интересовался, как поживает Клавдия Антоновна. Сделать это было не так уж и трудно, поскольку я поддерживаю дружеские отношения с ее учениками – Канатом Оскенбаем и Нурланом Атыгаевым. Кстати, прекрасные люди и сильные ученые-исследователи. Уверен, что не последнюю роль в их становлении сыграла именно их научный руководитель – Клавдия Антоновна Пищулина.
Конечно, хотелось бы лично отдать ей дань уважения и проводить в последний путь, но увы… Ковид, будь он трижды неладен…
Поэтому напоследок хочется сказать: "Спасибо Вам, Клавдия Антоновна, за все. За вашу доброту, интеллигентность, профессионализм, уроки культуры, которые Вы нам преподали… Покойтесь с миром…"
Всем родным и близким Клавдии Антоновны выражаю самые искренние соболезнования…