Виталий Портников, Политком.Ру, 2 ноября

Российские политики и журналисты, наблюдающие за украинскими выборами, с некоторой долей зависти говорят об избирателях, которые приходят на участки именно для того, чтобы выбрать между двумя практически равными претендентами на президентское кресло. Украинцы к выбору привыкли. В 1991 году они выбирали между Леонидом Кравчуком и Вячеславом Чорновилом, и хотя Кравчук уверенно побеждал, все понимали, что Чорновил - сильный противник. В 1994 году у Кравчука и главного оппозиционного кандидата, бывшего премьера Леонида Кучмы, были такие же равные шансы на победу, как сейчас у Виктора Януковича и Виктора Ющенко. Только в 1999 году был разыгран российский сценарий с противостоянием коммунистическому кандидату.

Но и перед этим в первом туре Кучме противостояли известные политики из номенклатурной оппозиции, несколько месяцев пытавшиеся выдвинуть из своих рядов единого кандидата. У россиян возможности выбирать между равными по влиянию и - что очень важно - "не опасными" для будущего страны кандидатами не было, по сути, никогда. Они или протестовали против сохранения либо возвращения коммунизма, как это было с выборами Бориса Ельцина, либо более или менее сплоченно отдавали свои голоса воплощавшему общественный и политический консенсус Владимиру Путину. При этом сама возможность того, что рядом с Ельциным или, не дай Бог, рядом с Путиным мог бы находиться какой-либо альтернативный кандидат того же уровня, воспринималась как настоящий конец света. Существование кандидата, альтернативного Ельцину, подразумевало победу Зюганова. А для того, чтобы конкурентом Владимира Путина не мог бы стать, например, Евгений Примаков, были задействованы все пропагандистские ресурсы власти. И, между прочим, именно те российские политологи, которые сейчас уверяют украинское общество в катастрофичности победы Виктора Ющенко, тогда уверяли российское в катастрофичности участия в выборах Евгения Примакова.

Российская элита с этим взглядом на выборы как на плебисцит согласилась. Украинская его не восприняла. Именно поэтому украинский избиратель имеет сегодня ту возможность, которой лишен российский - возможность выбирать между политическими деятелями собственной страны, возможность усомниться в эффективности существующей власти и проголосовать за перемены. При этом никто не утверждает, что перемены действительно произойдут и что правящей элите что-то по-настоящему угрожает. В конце концов, между собой конкурируют два премьера Леонида Кучмы, штабом одного руководит бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, другого - бывший первый секретарь Днепропетровского горкома комсомола, а то, что разошлись в лозунгах, методах ведения предвыборной борьбы и регионах поддержки - так надо же было им искать опору для победы!

Но победа любого из кандидатов на пост президента Украины гарантирует сохранение оппозиционно настроенной части общества. А это означает, что новая власть просто вынуждена будет искать с обществом консенсус, не сможет просто отмахнуться от его настроений или решить, что будет безмолвно проглочено любое ее решение. При всем номенклатурном характере украинской власти она просто вынуждена быть более прозрачной, чем власть российская. Ни один украинский президент не сможет позволить себе выступить с предложениями, разрушающими баланс сил в элите и обществе - потому что он будет прекрасно понимать, что существует большая часть элиты и общества, которая только и ждет его ошибки. И объединение противников с недавними союзниками тоже не исключено.

Возможно, выбор между двумя бывшими премьерами тоже иллюзия выбора. Возможно, Владимиру Путину в его деятельности и в его поиске баланса сил во власти куда труднее, чем украинскому коллеге - если учесть все подводные течения, о которых не рассказывают по телевизору, но с удовольствием говорят в кулуарах. Но иллюзия выбора сохраняет куда больше возможностей для диалога общества и власти, чем иллюзия безальтернативности, превращающего гражданина в безмолвного и, по сути, равнодушного свидетеля побед и поражений собственной страны.