Игорь НЕВОЛИН, "Литер", 16 мая

Что бы сейчас ни говорилось в адрес начавшей свою работу Государственной комиссии по демократизации общества, бесспорно одно, что это образование могло бы стать отправной точкой для выработки будущей системы политического управления нашей страной. Однако пока реальность вселяет в нас чувства, которые можно назвать лишь осторожным оптимизмом.

Оппозиция еще не сказала своего твердого "нет" госкомиссии, но не сказала и "да". Тем временем раздающиеся с регулярной периодичностью разноголосые то ли заявления, то ли требования лидеров "сил, ведущих борьбу с режимом", не дают полной картины настроений внутри этого лагеря. Тем не менее уже сегодня с определенной долей вероятности можно сделать вывод о том, что пока только коммунист Серикболсын Абдильдин имеет формальные и моральные основания проигнорировать работу комиссии. Так как в документах этой политической организации не ставится задач по созданию в стране новой системы ценностей, во главу угла которой вынесены идея незыблемости права на частную собственность и прочие либеральные атрибуты. И поскольку коммунисты не скрывают, что капиталистическое хозяйство им не по душе, следовательно, для них нет никакого смысла обсуждать вопросы модернизации, то есть дискутировать на тему качественного улучшения чуждой для этой партии социально-политической системы.

Ну а остальные политики, называющие себя представителями демократических сил? В чем кроется причина нежелания садиться за один стол с политическими оппонентами? Тем более что практически все требования к организаторам комиссии, озвученные оппозицией, видимо, по традиции касаются лишь формы, но отнюдь не содержания этого института.

Примечателен тот факт, что, несмотря на все слова, прозвучавшие "не из официальной Астаны" на прошлой неделе в Алматы в рамках форума, посвященного именно деятельности работы госкомиссии, практически все политики-отказники косвенно признали право власти быть модератором диалога. А еще интереснее то, что в этом лагере никто не отрицает возможности проведения властью и самих реформ по собственному сценарию. В нашей истории уже были примеры радикальных преобразований в сфере экономики, проведенных Нурсултаном Назарбаевым без широкого обсуждения. Кстати, его личные критики отметили при этом, что те шаги по прошествии времени подтвердили свою актуальность.

Тогда для чего нужна вообще эта госкомиссия? С одной стороны, у президента хватает полномочий и, видимо, воли взять на себя ответственность и "поработать" над системой государственного управления. С другой – в прошлогоднем послании Назарбаева говорилось о том, что в 2007 году народ должен будет сам выбрать политическую модель общества (под этими словами, скорее всего, подразумевался специальный референдум). Исходя из того, что каждое обращение главы государства к народу, по сути, является среднесрочной стратегией, то вполне естественно, что под каждый его раздел готовится план мероприятий для последующей реализации. То есть у власти уже есть какая-то программа, которая хоть с дискуссией, хоть без нее, но будет выполняться.

Еркин Тукумов, директор Центральноазиатского фонда развития демократии, полагает, что, возможно, Астана инициировала создание госкомиссии для того, чтобы оттянуть время, необходимое для прояснения расклада сил. Ведь если сейчас пойти на какие-то меры, то важно знать, насколько они могут быть одобрены со стороны оппозиции. Кроме того, в процессе дискуссий можно ведь еще и выявить интеллектуальную составляющую своих оппонентов.

Возможно, что оппозиция это понимает, и это понимание не дает ей переступить через свои амбиции и позволяет политикам спекулировать на вопросах своего полноценного участия в работе госкомиссии. Тем более что, судя по недавнему интервью Маулена Ашимбаева, заместителя главы президентской администрации, данного телеканалу "Хабар", в настоящее время с лидерами всех оппозиционных организаций власть ведет переговоры. Видимо, поодиночке, так как супротивная сторона уже давно перешла от консолидированных заявлений и обращений к персональным.

Интересный ответ на вопрос: "Зачем Астане это вообще нужно?" – дал политолог Нурболат Масанов:

– У нас есть некая национальная идея – это суверенитет и политическая стабильность. Это признают все слои общества. Раз эти постулаты привиты, то власть становится их заложником. То есть она вынуждена принимать все усилия для сохранения суверенитета и стабильности в обществе.

Конфликт с оппозицией – это один из дестабилизирующих факторов, поэтому, по логике, даже тогда, когда оппоненты правящего режима еще и не являются серьезной угрозой для него, власть вынуждена проявить заинтересованность в диалоге.

Следовательно, власть априори просто не может не идти на переговорный процесс со своими критиками, даже с теми, которые находятся с ней в разных весовых категориях.

Другое дело, какой характер носит диалог: насколько он глубокий, всеобъемлющий, каков его формат. Но сам принцип остается незыблемым.

Можно проследить всю историю попыток переговоров власти и оппозиции. Госкомиссия – это ведь не первый пример. Но если сначала модераторами подобных площадок диалога были заместитель руководителя правительства, секретарь Совета безопасности, то сейчас возглавил комиссию глава государства. Это было одним из главнейших требований, выдвигаемым оппозицией с самого начала.

Масанов считает, что сейчас у власти наверняка есть некий план отступления, заранее заготовленный. Режим, в случае давления с противоположной стороны, готов поочередно пойти на потерю тех или иных позиций. Образно говоря, Астана, скорее всего, уже определила перечень уступок, с которыми давно смирилась как с некой неизбежностью.

Но что мы видим? Астана не сдала даже пяти процентов того, что она морально готова давно потерять. Ей не нужно этого делать, так как в отношении нее нет никакого давления. Сейчас, судя по всему, оппозиции и не до отстаивания своих интересов. В этом лагере начинается очередной этап "партстроительства".

На прошлой неделе на уже упомянутом форуме кое-кто из лидеров оппозиции заявил, что когда окрепнем, станем сильнее, тогда и "даванем". Но сильными ведь можно быть не только физически и количественно, но и умом.

По мнению Масанова, с интеллектом-то как раз самая большая проблема. Многие оппозиционные политики именно поэтому свое личное "я" так и продолжают ставить выше политической целесообразности.

Участие в работе госкомиссии выгодно оппозиции? Несомненно. Я не берусь судить о том, является "прожженным" оппозиционером Алихан Байменов или нет. Однако он сполна получил все мыслимые и немыслимые дивиденды от своего присутствия на заседаниях. Доподлинно еще не ясно, насколько выигрывает общество от его участия в работе дискуссионного института, но он вновь становится тиражируемым политиком.

Что мешает сделать то же самое хотя бы в интересах собственных организаций? Тем более что все политики могут в любой момент, наговорив каких угодно гадостей в зале заседаний, хлопнуть дверью и уйти.

Политологи не исключают, что сейчас "борцы с режимом" если не ищут личных выгод от торга с представителями президентской администрации, то просто боятся войти в зал заседаний, думая, что это ловушка или капкан. Зайдешь туда, а выйти – сложно. Потому что софиты, свет, телекамеры, то есть высокая вовлеченность в интеллектуальный процесс. А готовы ли они к этому? Многие, скорее всего, нет.

Выставить на показ свое "я" на своей площадке, сидя в собственном офисе или каком-нибудь пресс-клубе, сумеют почти все, но это не политика. Это просто амбиции.

А вот подискутировать, предварительно вооружившись советами подлинных специалистов, прозондировав ситуацию, и проявить готовность к компромиссу оппоненты Назарбаева еще не умеют. Нет творчества, нет энергии и желания втягиваться в этот процесс. Потому что велик риск сразу же продемонстрировать собственную несостоятельность. Или придется серьезно работать, перестраиваться и становиться значимой политической структурой, а это не одно и то же что самообъявление себя партийной организацией. Правда, и власть порой не блещет умением действовать креативно.

Тем не менее сейчас оппозиция, так же как и "Ак Орда", базируется на принципах единовластия. Что одной вроде сильно и не вредит, зато другой серьезно мешает втягиваться в переговорный процесс, так как там этот принцип будет неэффективным. Придется лидерам партий и объединений многим поступиться в личном плане.

Ведь компромисс придется искать и вверху, и внизу, и сбоку. Это как в архитектуре: здание должно соответствовать тому фундаменту, который лежит в его основе.

Тем временем даже такая госкомиссия наглядно продемонстрировала степень развития политической культуры в нашем обществе: неготовность политических сил к серьезному активному участию в политических процессах. Пока политики ограничиваются лишь тем, что обозначают свои позиции силой, делая громкие заявления, – и все. Никакого другого участия на политическом поле нет как со стороны власти и ее оппонентов, так и со стороны гражданского общества и бизнеса. Никто не готов к серьезным шагам. Хотя этот момент сколь отрицателен, столь же и положителен, поскольку в данных условиях у обеих сторон нет своего "разъезда Дубосеково", возле которого – или победить, или умереть. То есть можно и уступать, и наступать – в общем, договариваться.

Вместе с тем политическая история показывает, что никогда не бывает непреодолимых препятствий для диалога. Даже в условиях открытой конфронтации, на фоне смертей тысяч и десятков тысяч приверженцев той или иной стороны, все равно политики садятся за один стол и обсуждают выход из ситуации. Примеров можно привести массу, практика не ограничивается лишь палестино-израильским переговорным прецедентом.

Мы сейчас видим, что на самом первом этапе лидеры оппозиции не хотят сделать маленький шаг навстречу. Возможно, что скоро что-то переосмыслится, тем более что на фоне внутриэлитного конфликта, который сегодня у нас есть, многие процессы должны происходить быстрее, в том числе и политическое возмужание.

Сейчас же, к сожалению, возвращаясь к тому, с чего начинал, можно констатировать, что пока самый мощный двигатель реформ, изменений, демократизации, пополнения рядов оппозиции, принятия конкретных решений – это не острые дискуссии в рамках комиссии, а конфликт интересов среди правящей элиты. Так как если в обществе нет полноценного политического процесса, то любой конфликт внутри самых влиятельных группировок и является благом, направляющим политическую систему по эволюционному пути.

От этого на каком-то этапе выигрывает общество, выигрывает государство. Ведь и в самих элитных группировках нет стабильной ситуации, нет отлаженных механизмов сдержек и противовесов. Там даже третьесортного парламента не бывает.

А так как нет баланса, то каждая группировка пытается усилить свои позиции и начать собственное доминирование. То есть, в соответствии с законами диалектического материализма, идет постоянная борьба за гегемонию.

Все уже понимают, что в стране есть силы, которые могут пойти так далеко, как это выгодно, в первую очередь, им самим, без соблюдения общепринятых норм и правил, и при этом им глубоко наплевать, понравятся ли подобные "шалости" всем нам.

Убийство Алтынбека Сарсенбаева показало, что даже достаточно стабильная система периодически может давать сбой. И что самое тревожное, от таких опасных моментов, которые скоропалительно торпедируют любую ситуацию, никто не застрахован. А где гарантия, что ресурс прочности системы рассчитан на один, на два или три таких вызова обществу?

Еще несколько уголовно-политических катаклизмов – и толщины брони окажется недостаточно. Все полетит в тартарары. Сейчас перед всем сообществом стоит задача подготовиться к самым невероятным и одновременно вполне возможным ситуациям.

В таких условиях наипервейший долг всех политических сил (естественно, и тех, кто считает обычным делом именовать себя демократическими) – приложить все усилия для того, чтобы вывести из тени основные переговорные процессы. Сделать так, чтобы правила игры устанавливались впредь только на условиях транспарентности. Для этого нужен диалог. И особой разницы не будет, состоится ли он в рамках начавшей работу государственной комиссии или в рамках какой-то иной площадки.

Вероятно, что оппозиция этого еще не осознала. Поэтому ее лидеры и ведут себя как капризные дети. Хуже, если причины якобы разногласий искусственны изначально.

Во всяком случае, в обществе бытует мнение, что в Казахстане уже давно бессмысленно проводить некую грань между правящими группировками и оппозицией. Как это ни парадоксально, но в стране те или иные группы влияния зачастую очень тесно сотрудничают с самыми различными партиями и организациями для достижения своих собственных, возможно, и узкокорыстных интересов. Сейчас у нас уже нельзя рассуждать о классических канонах власти и оппозиции.

Когда говорят о слабости обозначенных на видимом политическом пространстве оппонентов власти, многие, как мне кажется, просто не учитывают, что в современных условиях сила оппозиции – это не только финансовый, организационный, людской потенциал той или иной партии либо объединения. Сегодня политические организации, оппонирующие власти, – это, пожалуй, своего рода инструмент, используемый для разборок во внутриэлитных процессах. Поэтому статус и значение оппозиции повышается не столько ее собственной деятельностью, сколько теми импульсами и спекуляциями, которые, не исключено, идут и из неких коридоров. И на самом деле: в Казахстане всего один-единственный подлинный оппозиционер – Серикболсын Абдильдин, а остальные лишь слабенькие актеры.

И такая перспектива пугает. Ведь очевидно, что при таком раскладе никакого диалога не состоится, потому как "партийцы", скорее всего, еще до первого заседания госкомиссии получили твердую установку от своих боссов, возможно, даже состоящих на государственной службе: не высовываться до следующей команды.

Цель таких околополитических маневров понятна и среднестатистическому обывателю: оказание в определенном смысле массированного давления на высшее руководство страны.

Хотя было бы лучше, если бы я ошибался, а на самом деле – просто руководителям "Настоящего "Ак жола" неприятно здороваться "по ручкам" с председателем "Ак жола" "ненастоящего" в астанинском зале заседаний. Коммунистам не хочется строить капитализм с человеческим лицом. А лидерам ЗСК еще не удалось избавиться от обиды на президента, переигравшего в декабре их ставленника с заметным отрывом.

В таком случае есть надежда на то, что все еще образуется. Но если все политики – лишь ведомые марионетки, то умрет и эта надежда.