Данияр АШИМБАЕВ, "Время", 20 ноября

Несколько лет назад, глядя на одно из очередных творений столичной архитектуры, многие просто поднимали вверх брови и хмыкали: "Мол, а чего тут? Можем же себе позволить". Лично я смысл этого грандиозного и очень даже недешевого сооружения увидел в минутном эпизоде теленовостей на одном из госканалов. Сюжет был посвящен визиту в столицу президента одной из соседних стран, с которой мы усиленно конкурируем.

Так вот, гостю был показан в числе прочих и памятник архитектуры. Камера - случайно или умышленно - секунд на 60 зафиксировала глаза дорогого гостя в момент лицезрения. А гость, надо сказать, был вовсе не из бедной страны, также сидит на нефти и газе и даже зачастую выступает с различными внешнеполитическими инициативами. Но та выразительность, та палитра эмоций, которая читалась в глазах дорогого гостя, заслуживает "Оскара" для оператора и - с учетом ситуации - ордена "Парасат". Сначала президент пытался просчитать, хоть примерно, стоимость шедевра. Затем соотнести полученную сумму с объемом ВВП своей страны. Потом попытка понять смысл сооружения. Финальная мысль, читавшаяся в глазах гостя, явно показывала, что наш месседж он поймал. А месседж такой: мы можем это себе позволить, а ты - нет.

Надо честно признаться, что всех тех, кто смотрел, в этот момент схватил приступ легкого патриотизма. Или, если можно так выразиться, патриотизма "сытого". В самом деле, экономика растет, а стабильность шагает по стране семимильными шагами. "Оранжевые" с поклоном ездят нефть клянчить. Давние соперники тихо сползают по стенке от наших "излишеств".

За возможность почувствовать себя сытым патриотом, гражданином богатой, стабильной и бурно развивающейся страны на многие вещи смотрели с легкой иронией. Нет, ну в самом деле, чем отличается партия власти от партий, властью же финансируемых? И почему бы Европу в конце концов не приобщить к прелестям и удобствам однопартийной системы? И разве не замечательно, что в органе, отвечающем за борьбу с коррупцией, самый высокий процент арестов собственных работников? Является ли список казахстанских миллиардеров лишним доказательством межнационального согласия в стране или это просто совпадение? Или как далеко могут зайти процессы консолидации и капитализации государственных холдингов, нацкомпаний, СПК и институтов развития, если смысл их создания был утрачен еще на стадии оформления учредительных документов?

Почему в конце концов в стране один холдинг, одна партия, а "системообразующих" банков - сразу три? Почему один крупный чиновник считает, что "практика размещения бюджетных средств, выделенных на реализацию прорывных проектов, на депозитах коммерческих банков тормозит развитие республики", а другой, рангом намного крупнее, считает, что задачей правительства является "стабильность ресурсной базы банковской системы, обеспечиваемой депозитами и вкладами национальных компаний, акционерных обществ и государственных предприятий"?

На эти (и многие другие) вопросы сложно ответить, опираясь только на здравый смысл или обвиняя всех в тотальной коррупции. Есть вопросы, на которые пока никто и не хочет отвечать. Например, что делать, когда Нацфонд кончится, госпакеты акций сложно будет поменять даже на коробок спичек и выяснится, что аграрные чиновники несколько "оптимистично" оценили виды на урожай? В странах, занимающихся экспортом сырья (особенно углеводородного), к сожалению, действует весьма неприятное в некоторых случаях правило. Рейтинг власти там прямо пропорционален цене на нефть…