gazeta-pravda.ru, 4-5 декабря

Писатель Владимир БУШИН в беседе с обозревателем "Правды" Виктором КОЖЕМЯКО

Есть два основных взгляда на фигуру Солженицына, две резко противоположные оценки его. Известно отношение к нему нынешней российской власти. Не только же от себя лично пресловутый г-н Швыдкой, полномочный представитель президента нашей страны за рубежом по культурной части, накануне 2018 года предложил в ЮНЕСКО объявить его Годом Солженицына. В связи со 100-летием со дня рождения этого писателя. Выбрано имя не Горького, Маяковского или Тургенева, чьи значимые юбилеи тоже выпали на 2018-й. Солженицын считается, судя по всему, выше и достойнее.
По каким критериям? Если спрашивать тех, кто не приемлет подобной оценки и возмущается ею (а таких у нас, конечно, очень много), ответ следует фактически один: "Это ему благодарность за особую роль в уничтожении Советской власти и Советского Союза".
Что ж, для большинства должно быть очевидно: да, именно это, а не реальные заслуги перед русской и мировой литературой в основе того ореола, который постоянными усилиями официально создан и продолжает создаваться вокруг явно преувеличенной фигуры. А какова она подлинная, в действительности? Этому посвятил свои обстоятельные исследования известный писатель Владимир Бушин, с которым я и решил побеседовать на интересующую многих тему.

Власть антисоветская, а он - ее орудие и символ
- Недавно, Владимир Сергеевич, в московском издательстве "Алгоритм" вышла ваша книга о Солженицыне. Можно сказать, очередная.
- Да, это уже пятое издание. Они каждый раз несколько пополняются, ибо жизнь подбрасывает какие-то ранее неизвестные факты для размышлений.
- А как вы расцениваете всяческое превознесение Солженицына теперешней властью России? Вот и объявленный заранее "Год Солженицына", и развернутая широко подготовка к его 100-летию, которое исполнится на днях...
- Весьма странное, по-моему, совершается торжество. С одной стороны, президент заявил, что развал Советского Союза - это величайшая геополитическая катастрофа ХХ века. А с другой - взахлеб чествуют того, кто так много сделал для разрушения нашей великой страны и продвижения всего ужасного, что далее с нами произошло.
- Да ведь не одного его, такого, чествуют. Разве не из той же оперы Ельцин-центр? Или, скажем, слава, воздаваемая Собчаку?
- Мне думается, Путин должен бы испытывать (иногда, по крайней мере) определенное неудобство, ощущая крайнюю противоречивость подобных ситуаций. Однако что есть, то есть. И я вот как считаю. Властям предержащим пора понять, что некоторые личности и события, раскалывающие общество, вызывающие у большинства людей негативную реакцию, лучше не выпячивать и не раздувать, а наоборот - что называется, спускать на тормозах, притушевывать, проводить их юбилеи без шума и треска.
Ну зачем надо было затевать этот трамтарарам в связи с круглой датой Солженицына? Власть ведь все твердит о необходимости единения, сплочения общества, хотя при олигархах разве может быть единение?! Но, мало того, подбрасывают такое сильнодействующее яблоко раздора, как Солженицын.
- Это же опять-таки не только к юбилею относится. Его фигуру давно, постоянно и усиленно навязывают людям, начиная со школьного возраста. В учебной программе он - классик! Ну а дальше все средства и способы, имеющиеся у буржуазного государства, работают на превознесение его: телевидение, кино, радио, газеты, книги... Словом, создается ореол, почти уже нимб святого, который не предполагает ни малейших критических размышлений, а требует лишь преклонения, восторга и еще больших прикрас. Значит, власти он по-особому дорог и нужен.
- Совершенно верно. И причина, как вы сами понимаете, ясна. Я уже не раз по этому поводу высказывался. Власть у нас сегодня какая? Антисоветская. Взошла на отрицании и поношении всего, что было в советскую эпоху. А Солженицын для этого - пособник бесценный. Вот и стал не просто орудием, а своего рода символом антисоветизма. Воинствующего...

Почему был воспринят как сенсация
- Наверное, для многих наших читателей, особенно молодых, стоит рассмотреть, как возник такой феномен.
- История эта в свое время была широко известна. Журнал "Новый мир" на страницах ноябрьского номера за 1962 год напечатал повесть никому не известного автора под названием "Один день Ивана Денисовича". И она была воспринята как настоящая сенсация. Тогда-то и прозвучало это имя: Солженицын.
- Ощущение сенсации хорошо помню. Я в то время был редактором областной молодежной газеты в Рязани. А для рязанцев впечатление усиливалось еще и тем, что новоявленный "литературный самородок", о котором в самых восторженных тонах писали главные центральные газеты, оказывается, живет в нашем городе и работает учителем в одной из школ...
- Вы верно сказали про центральные газеты. Да ведь и какие авторитетные голоса восторгались в них новым автором и его произведением! Например, в "Известиях" - Константин Симонов, в "Правде" - Маршак и так далее. Замечу, что я тоже не устоял, напечатав свою статью об этой повести в ленинградском журнале "Нева".
Потом и еще была у меня статья в другом журнале, о первых опубликованных рассказах Солженицына. У нас с ним даже установилась переписка, а затем и лично общались. Он очень хвалил меня как литературного критика.
- Не жалеете нынче, что написали те статьи?
- Нет, я был искренен. Но когда он глубже раскрылся мне и когда я понял, как много он врет, наши отношения прервались.
- А все-таки, Владимир Сергеевич, еще несколько задержусь на том, что же сделало явление писателя Солженицына таким громким событием, как это произошло в начале 1960-х. Художественные достоинства упомянутой повести? Или, может быть, в гораздо большей степени тема ее, до того совершенно закрытая? Я же помню, что в первую очередь в обыденной жизни тогда говорилось: "О, это про заключенных в лагере..." Так заинтригованно говорили, даже еще не читая. А прочитав (тоже хорошо помню), многие откровенно высказывали свое разочарование.
- Тема, конечно, сыграла большую роль. Получилось, что в нашей литературе Солженицын стал, как принято выражаться, ее первооткрывателем. К тому же после ХХ партийного съезда, состоявшегося в 1956 году, то есть на фоне развернутой Хрущевым антисталинской кампании, повесть эта приобрела в определенном смысле конъюнктурный характер. Ведь потому сам Хрущев и дал санкцию на опубликование солженицынского сочинения, что увидел в нем литературную поддержку своего доклада о "культе личности". Доклад тот, как известно, произвел в обществе шоковое впечатление. Уж это позднее, когда стали по-настоящему разбираться, выяснилось, сколько в нем самой беспардонной лжи.
Вот и с фигурой Солженицына разбираться начали не сразу. А сперва он даже обстоятель-ствами своей биографии многих обаял. Ну как же! Боевой офицер, ни за что пострадавший, брошенный за решетку и вот теперь рассказывающий правду о тех сталинских лагерях.
- Извините, но позволю себе еще одно замечание. Вы правильно сказали о видных советских писателях, приветствовавших первую солженицынскую публикацию. Однако в приветствиях тех, кроме всего прочего, сказался, на мой взгляд, и некий "комплекс вины", а точнее - повышенная совестливость. Он-то, дескать, был ТАМ, а мы благоденствовали...
Именно это я чувствовал, например, в разговорах с прославленной советской киноактрисой Мариной Ладыниной уже на закате ее дней, если заводила она речь о некогда тоже знаменитой Татьяне Окуневской, побывавшей затем в заключении. С болью душевной откликалась Марина Алексеевна на ее страдания, а о своих успехах говорила с какой-то неловкостью, чуть ли не со стыдом...
- А вот ему, Солженицыну, чувство стыда, по-моему, было неведомо. Или почти неведомо. Иначе вряд ли родилось бы у него поразительное назидание, которое он провозгласил, а я привел в качестве эпиграфа к своей книге о нем. Вы послушайте: "Отмываться всегда трудней, чем плюнуть. Надо уметь быстро и в нужный момент плюнуть первым".
Каково?! Я и в подзаголовок книги "Неизвестный Солженицын" вынес: "Гений первого плевка..." Если гений, как некоторые его величают, то, без сомнений, лишь в этом смысле, им самим сформулированном.
И он, представьте только, учит всех "жить не по лжи"!
- Почти всеобщее внимание к новому имени в литературе и увлеченность его личностью, его публикациями со временем не просто снижались. Однозначный плюс по отношению к нему у многих сменился на категорический минус. У одних раньше, у других позже. Вы отметили, что и с вами такое произошло. Давайте поконкретнее разберемся в причинах.
- О самой главной кратко я уже сказал. Кому-то быстрее, а кому-то по прошествии большего времени стало раскрываться, что он очень много врет. А это было особенно невыносимо в сочетании с его назойливыми призывами "жить не по лжи". Даже целая статья у него именно так называлась. В результате придуманный им слоган был подхвачен и поднят в целях апологетики его, стал цитироваться к месту и не к месту, превратившись в своего рода рекламу. Но между тем, как все более выяснялось, сам-то автор благого призыва жил и живет совсем иначе!
Мне это стало понятно достаточно скоро. Уже по тому, как он отрекомендовывался в первых публикациях о себе. Дескать, все четыре военных года, не уходя с передовой, командовал батареей. Когда такое читаешь или слышишь, естественно, думаешь об артиллерийской батарее. А боевая огневая батарея на передовой - это серьезная опасность и для бойцов, и для командира.
Однако вдруг узнаю: он-то был в совсем ином положении. У него в подчинении находилась батарея не пушек, а звуковой разведки, и это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Потому что звуковая батарея располагается обычно на существенном удалении от фронта. Он же называет это передовой.
- Известно, что к нему даже приезжала тогда жена, и она жила у него в офицерской землянке. Прямо-таки небывалый, уникальный случай, по-моему...
- Вот-вот! Действительно, батарея звуковой разведки, которую Солженицын возглавлял, размещалась в то время на территории Белоруссии. Так он посылает ординарца в Ростов-на-Дону, и тот привозит ему по фальшивым документам молодую супругу. Они в землянке командира живут, читают вслух любимые книги, жена переписывает его сочинения, которые затем посылает в Москву - в разные редакции, писателям Борису Лавреневу, Константину Федину, профессору-литературоведу Леониду Ивановичу Тимофееву, у которого после войны я учился в Литературном институте... Такая вот "передовая".
- Словом, свое пребывание на фронте он постарался изобразить гораздо более боевым, чем было в реальности. А потом в нужном ему направлении стал всемерно усугублять и тяготы пребывания в неволе? Нагнетать ужасы и кошмары, неимоверные мучения и бессмысленную жестокость...
- Разумеется. Чем гуще, тем лучше. Такова задача. Ради этого велась основная работа по изображению ГУЛАГа. Иногда его фантазии прямо-таки зашкаливают. Скажем, бросает мимоходом, будто приговоренных к расстрелу, бывало, не расстреливали, а отдавали на съедение диким зверям в зоопарке. Ну что это такое?
- И никаких конкретных фактов, подтверждающих подобные выдумки, конечно, не приводит.
- В том-то и дело! Извольте верить ему на слово - без имен, без места действия, без дат. На уровне слухов. "За что купил, за то и продаю". Ссылки неопределенные: один узбек сказал, от двух студенток слышал, все в таком роде.
Обращение с цифрами абсолютно безответственное! И когда пишет о наших потерях в войне, и когда называет численность репрессированных. Тут шло у него по нарастающей, и возникли в конце концов просто фантастические 106 миллионов. Но кто же тогда, спрашивается, воевал и затем восстанавливал страну?
Про вранье его оголтелое немало и убедительно было написано, причем не мною одним. Так я обратил внимание вот на что. Недавно знаменитая вдова нынешнего юбиляра проделала необычную операцию с главным трудом его жизни - "Архипелаг ГУЛАГ". Решила адаптировать, то есть приспособить, этот огромный текст для восприятия школьниками, сократив его раза в четыре. А при этом, как я заметил, она опустила самые одиозные места, которые обоснованно вызывали наибольшие протесты и возмущение.
- Пожалуй, это можно считать косвенным признанием, что критика особо вопиющих солженицынских нелепостей справедлива. Однако общую картину такая корректировка не меняет. Все равно получается, что сплошь невинные люди (буквально все!) брошены в ГУЛАГ и страдают там якобы ни за что. Ведь и сам автор "Одного дня Ивана Денисовича" сразу же столь сочувственно вошел в общественное сознание именно как невинный мученик, жертва безграничного произвола, который требует категорического осуждения.
- Цель очевидна. Только вот насчет невиновности… Боюсь, у многих до сих пор остается такое заблуждение и относительно самого Солженицына, и вообще. Ни за что все сидели? Ни за что его арестовали? Отнюдь!
- У вас в книге есть целая глава "Загадка ареста Солженицына".
- Этой проблемой я долго занимался, потому что существовали разные версии. К тому же очень важно было понять психологию главного действующего лица.
Арест состоялся 9 февраля 1945 года, когда наши войска уже вошли на территорию Восточной Пруссии. Неожиданно его забрали? Нет, он должен был этого ожидать. Судя по всему, он и рассчитывал на это. Поскольку продолжительное время в письмах своему школьному товарищу вовсю поносил стратегию советского Верховного Главнокомандования. Это в разгар войны! И, подчеркну, когда на каждом письме ставился строгий штамп: "просмотрено военной цензурой". Не мог он не знать, к чему его писания приведут.
- Выходит, грубо говоря, сам нарывался на арест?
- К такому выводу я и пришел. Вроде бы нелогично: ведь уже близок конец войны. Однако сказалась оригинальность Александра Исаевича, про которую один солженицынский биограф написал так: "Всегда, когда кажется, что его действия находятся в вопиющем противоречии со здравым смыслом, за изображаемым безумием стоит трезвый расчет".
- В чем же расчет был на сей раз?
- Представьте, он рисовал себе совсем иную картину конца войны, нежели абсолютное большинство нас на фронте и в тылу. Когда в 1944 году Красная Армия изгнала оккупантов с нашей земли, он писал жене: "Мы стоим на границах войны Отечественной и войны Революционной". То есть был уверен, что самые страшные испытания еще впереди, а потому всерьез задумывался, как бы лично ему их избежать.
Прикидывал: не сесть ли лучше в тюрьму? Срок могут дать большой, но в новой войне Советский Союз быстро рухнет - "и я на свободе".
- В чем-то, кстати, его интуиция была не беспочвенной. Если вспомнить, что мы знаем теперь. Уже на май - июнь 1945-го, то есть сразу после Победы, вчерашний наш союзник Черчилль планировал начало операции под кодовым (весьма выразительным!) названием "Немыслимое". Сохранившиеся немецкие части вместе с войсками англосаксов должны были нанести удар по изрядно уставшим в сражениях бойцам Красной Армии…
- Да, так планировалось. И не состоялось лишь потому, что американцы отказались тогда такой удар поддержать: им нужна была наша помощь для разгрома Японии.

"Патриот" во стане вражеском
- Что ж, в 1945 году "Немыслимое" не произошло. Однако передышка нам дана была крайне короткая. Очень скоро из американского Фултона прозвучит на весь мир речь того же Черчилля, ставшая сигналом к началу напряженнейшей "холодной войны" против Советского Союза. Без обиняков надо сказать - войны на уничтожение. И вот тут, как и во время Великой Отечественной, перед каждым неотвратимо встал вопрос: с кем ты, за кого ты, на чьей стороне? Солженицын по деяниям его со временем был назван "литературным власовцем". Как вы считаете, правильное название?
- Абсолютно точное! Как и генерал-лейтенант Власов, он стал предателем своей Родины. Причем, как и Власов, предателем знаковым. У них и оправдания этого одни и те же. Дескать, я не против России, а против коммунистического режима. Но чем это обернулось по отношению к родной стране в целом и к ее народу?
Вспомним хотя бы, на чем построен роман "В круге первом", по которому уже в наше время, в 2005-2006 годах, сняли и показали по главному каналу российского телевидения одноименный десятисерийный (!) фильм. В романе и фильме этом мечется по Москве дипломат Володин, чтобы забежать в будку телефона-автомата и позвонить оттуда в американское посольство. У него для властей США важнейшая информация: в Нью-Йорке советскими разведчиками готовится похищение одного из ключевых секретов атомной бомбы, и он хочет этого не допустить.
Вот кто любимый герой Солженицына, которого показывают с нынешнего телеэкрана как пример для всех. И какое у автора сопереживание, чтоб не попал дипломат-предатель "в лапы КГБ"! Ведь им обоим, герою и автору, одинаково противно, что их страна получит возможность атомного противостояния самим Соединенным Штатам.
- Оказавшись в США и проживая в штате Вермонт, Солженицын постоянно взывает к руководству этой главной империалистической державы да и ко всему капиталистическому Западу, чтобы усиливали они давление на ненавистный ему Советский Союз. А про свой народ он и не думает…
- Его действительно не очень тревожит, если этот народ даже подвергнется тотальному уничтожению. В "Архипелаге ГУЛАГ" есть сцена смуты среди заключенных где-то на пересылке, когда, как он выражается, "мы орали: "Будет на вас Трумэн с атомной бомбой!" Насчет других не знаю, но уж он точно орал громче всех.
Для него со временем это стало прямо-таки навязчивой идеей - поднимать Запад, а прежде всего, конечно, США на самые решительные действия против собственной Родины. Вот ныне его поклонники любят подчеркивать, что он, как русский патриот, выступал и с критикой западного образа жизни. За снижение моральных критериев, например…
- Да совсем недавно Дмитрий Киселев на телеканале "Россия" выдал в своей воскресной передаче сюжет под названием "Зов наверх". Насколько я понял, к сорокалетию солженицынского выступления в Гарвардском университете, где он призывал слушателей повышать уровень нравственной требовательности. Критически высказался о заметном моральном разложении западного общества.
- Гораздо чаще, подчеркну это особо, его критика была направлена на то, что Запад слабо, слишком слабо действует против СССР. Против коммунизма в России, так это у него звучало.
- Но вместе с тем не забывал отвешивать почтительные поклоны своим покровителям: "Соединенные Штаты Америки давно проявили себя как самая великодушная и самая щедрая страна в мире". Вот как! Самая великодушная и самая щедрая… Это из его выступления в Вашингтоне в 1975 году. И такого рода высказываний у него множество.
- Они приобрели нынче дополнительную злободневность. Ведь уже после ухода "вермонтского пророка" в мир иной все мы имели возможность еще и еще раз убедиться в необыкновенном "великодушии" этой заокеанской державы, в том числе по отношению к нашей стране. Оказалось, что и уничтожить "коммунистический режим" на территории Советского Союза для заправил американского империализма недостаточно. Аппетит разгорелся на большее.
А "пророк" в связи с этим очень жалко выглядит. И поразительно, что российская власть будто не понимает, кому сегодня поет она свою осанну и за что! Ведь антисоветизм, "декоммунизация", которые Солженицын яростно проповедовал, теперь на той же Украине (и не только!) органически переплелись с русофобией. Ну а самое главное - к чему все это привело в нашей собственной стране.
Горькие плоды своих усилий "пророк", вернувшись в Россию, успел увидеть. Парадокс в том, что последняя его книга, которую он выпустил в 1998 году, имеет название "Россия в обвале". Вот чем кончилось - обвалом!

Сожаления и покаяния от него не последовало
- Казалось бы, покаяться надо Александру Исаевичу. От всех он требовал покаяния. А сам? Вы нашли в его последних писаниях хоть намек на то, что о чем-то в своей разрушительной деятельности он сожалеет?
- Ничего подобного. Словно и не имел он никакого отношения к той катастрофе, в которую оказалась ввергнута наша страна.
- Мало того, он себя полностью оправдывает! Вот начало его широко известного труда "Как нам обустроить Россию", написанного в 1990 году: "Часы коммунизма - свое отбили. Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами".
Через восемь лет, в новой работе "Россия в обвале", он уже преподносит те свои слова как сбывшееся пророчество. Вот, мол, я предупреждал - так и вышло: расплющились под развалинами коммунизма. То есть в нынешних бедах не те виноваты, которые рушили, а опять коммунизм: больно тяжелая, видите ли, его постройка! Хотя, если она такая тяжелая, значит, есть в ней весомое содержание, а не просто "черная дыра"…
- Коммунизм он продолжал злобно клеймить до конца дней своих. Поддержал расстрел Верховного Совета в 1993-м, поскольку померещилось ему "возвращение коммунизма". Ничего хорошего не хотел признавать за 70 советских лет и своей главной заслугой считал то, что якобы "прокричал правду о нашей послереволюционной истории". Прокричал - это, пожалуй, верно. Только правду ли?
Он должен был бы сказать спасибо Советской власти хоть за то, что его, заключенного, вылечили в трудное послевоенное время от рака. Причем совершенно бесплатно. А ведь нынче, если денег нет, то и от болезни полегче не вылечишься…
- Ненависть Солженицына к Советской власти и советскому времени воистину не знает пределов. Тут он настолько зациклен, что совершенно теряет малейшую объективность. Приведу для примера один факт. Осенью 1994 года, выступая в Госдуме, он заявил следующее: "И мы знаем, как катастрофически падает наша передовая и блистательная наука, как падает наше образование, как падает медицина…" Правильно заявил! Но ведь эта наука, передовая и блистательная, создана в советские годы. И это образование, медицина - тоже. Надо реальность прямо признать, однако он помалкивает.
- Как и нынешняя власть. Она пользуется всем, что создано советским социализмом, но при этом колоссальные достижения его замалчивает или, хуже того, обливает грязью.
Что же говорить про Солженицына, который за многие годы в самом деле буквально насквозь пропитался ненавистью ко всему советскому. Меняться ему, одержимому антикоммунизмом, а тем более в чем-то каяться на исходе жизни было уже трудновато. Да и вряд ли такое приходило ему в голову - при его несусветной гордыне, умопомрачительном честолюбии, самой настоящей мании величия.
Эта мания доходит до смешного. Особенно в признаниях, которые иногда у него прорываются. Надо же, например, вообразить себя не только "пророком", но и "Мечом Божьим"!
Или, скажем, спрашивает: "А вы знаете, кто сегодня писатель номер один в России? Думаете, Шолохов? Нет, Солженицын".
- У вас прозвучали рядом эти две фамилии, а я еще раньше думал вот о чем. Есть позорная для "Меча Божьего" история, за свое участие в которой он просто обязан был высказать публичное покаяние. Я имею в виду его отвратительную роль в клевете на Шолохова. Бывает, что одно какое-то событие необыкновенно ярко высвечивает суть человека. По-моему, в данном случае именно так высветился Солженицын. Наверное, надо рассказать об этом для тех, кто не знает.
- Согласен. История, которую вы вспомнили, действительно вопиющая и, конечно же, раскрывающая самую суть нынешнего юбиляра.
Начну с письма, написанного Солженицыным после встречи с Шолоховым на приеме у Хрущева в 1962 году: "Глубокоуважаемый Михаил Александрович! Я очень сожалею, что вся обстановка встречи 17 декабря, совершенно для меня необычная, и то обстоятельство, что как раз перед Вами я был представлен Никите Сергеевичу, - помешали мне выразить Вам тогда мое неизменное чувство, как высоко я ценю автора бессмертного "Тихого Дона". От души хочется пожелать Вам успешного труда, а для того прежде всего - здоровья. Ваш Солженицын".
Обратите внимание: "Ваш", а чувство у него якобы высокое и неизменное…
Однако приведу выдержку из солженицынского мемуарного сочинения "Бодался теленок с дубом", появившегося позднее. Это - о том же самом дне и о той же встрече: "Хрущев миновал Шолохова стороной, мне предстояло идти прямо на него, никак иначе. Я шагнул, и так состоялось рукопожатие. Ссориться на первых порах было ни к чему. Но и - тоскливо мне стало, и сказать совершенно нечего, даже любезного.
- Земляки? - улыбался он под малыми усами, растерянный, и указывая путь сближения.
- Донцы! - подтвердил я холодно и несколько угрожающе".
- Вы в своей книге хорошо это прокомментировали: "О господи, этот донец, видите ли, еще и угрожал…"
- А дальше-то что у Солженицына: "Невзрачный Шолохов… Стоял малоросток и глупо улыбался… На трибуне он выглядит еще более ничтожным".
Вот ведь с какой черной злобой в душе, оказывается, писал на другой день Солженицын письмо Шолохову, изливая фальшивые, лицемерные чувства!
- Поразительно…
- В той же книге читаем: "Мой архив и сердце мое терзали чекистские когти - в ту же осень сунули Нобелевскую премию в палаческие руки Шолохова". Палаческие!
Ну, кажется, все про себя сказал тут г-н Солженицын. Однако есть и еще более серьезное. После признания Шолохову в любви он со свойственной ему яростной безоглядностью включился в гнуснейшую кампанию по доказательству того, что Михаил Александрович не автор "Тихого Дона", а плагиатор.
Кампания эта, как известно, потерпела полный крах. Но покаяния от Солженицына мир так и не дождался…