Михаил Хазин, aurora.network, 20 августа

Техническое образование в СССР/России стало деградировать в тот момент, когда отменили положение, при котором на научные кафедры (математика, физика, химия и др.) начали брать не выпускников университетов. Пусть и самые лучшие выпускники технических вузов, даже если они умнее и талантливее выпускников университетов, тем не менее от них разительно отличаются и, с точки зрения образования, разумеется, не в лучшую сторону.
Отличие это состоит в том, что выпускники технических вузов рассматривают мир с точки зрения "Как?", а не с точки зрения "Почему?". Собственно, отличие технических вузов от техникумов в этом смысле как раз в том, что в технических вузах студенты видели тех, кто описывает мир в терминах "почему?" и это принципиально активизирует их творческую и интеллектуальную активность. А в техникумах готовят тех, кто, пусть и качественно, но использует полученные технологии, но не меняет мир. Другого отличия нет.
В СССР этот переход (он происходил в 60-е - 70-е годы прошлого века) не был принципиальным, поскольку уже сформировалось очень качественное советское школьное образование. И сокращение тех людей, которые видели мир с точки зрения "почему?" в технических вузах уже не играло такой роли, дети уже в школах с таким подходом были знакомы и те, кто имел соответствующие навыки, потерять их не могли. Но вот с разрушением системы школьного образования ситуация стала критическая: людей, которые в принципе видят мир с точки зрения "почему?" стало критически мало.
В мире аналогичная ситуация сложилась еще раньше, так что в целом общий уровень "креативности" (я страшно не люблю это слово, оно совершенно не русское; но русское слов "творчество" не имеет нужной формы, "творческость" ну никак не скажешь) в мире сильно упал. У нас он еще сильно выше среднего, главным образом за счет людей, старше 35 лет и тех их детей, которых они учат самостоятельно. Но в целом, проблема все равно имеется и ее нужно решать.
Но главная тема статьи имеет несколько другой акцент. Дело в том, что последние 30 лет своей жизни я занимаюсь экономикой, последние 20 - теоретической. И четко вижу, что эта наука все более и более сваливается в чисто технологические аспекты. Взять для примера ВУЗ, которые претендует на лидирующие позиции в экономической науке - Высшую школу экономики. Она все более и более превращается в классический техникум, в котором и преподаватели и студенты занимаются совершенствованием инструментов и вообще не думают о том, почему происходят те или иные явления.
Я, в некотором смысле, давно потерял надежду на то, что современные "ученые" (кавычки поставлены ровно потому, что с моей точки зрения, ученый - это тот, кто смотрит на мир с позиции "почему?", а не с позиции "как?") начнут разбираться, откуда и почему произошли те или иные процессы. Но дела пошли еще хуже, они просто перестали рассматривать те процессы, которые противоречат или не укладываются в единую, заранее утвержденную картину мира. И любая попытка ткнуть их носом в явные противоречия вызывает крайне острую и болезненную реакцию.
Частично такая позиция понятна. Поскольку основные деньги в экономическую науку шли от финансовых спекулянтов, причем эти деньги на несколько порядков превышали все остальные источники, то финансисты и заказывали музыку. Которая банальна до жути: придумайте нам схемы, которые позволяют зарабатывать деньги автоматически. В стиле: мы сидим, а денежки идут! И этот план стал забивать все остальные намертво.
Вот здесь, казалось бы, должен был сработать инстинкт самосохранения самих экономистов: они должны были создать внутренние "анклавы" классической науки, в которых обсуждалось бы почему происходят те или иные экономические процессы (как для технических вузов 100 лет использовались выпускники университетов). И именно представителям этих анклавов давать внутренние экономические премии. А вместо этого доминирование финансовых технологов привело к тому, что настоящих ученых просто не осталось.
В лучшем случае это люди, деятельность которых правильно было бы назвать псевдоэкономическим моделированием. То есть они берут некие математические модели и придают им некоторый смысл. Который никак реальной экономикой назвать нельзя, но какие-то отдельные элементы они, может быть, отражают. Но уж точно не могут претендовать на ответ на вопрос, почему происходят те или иные явления.
Мои конфликты с научным экономическим сообществом связаны не столько с тем, что я не либерал (то есть не отражаю идеологию экономического "мэйнстрима"), поскольку многие из представителей этого сообщества тоже, в общем, не либералы (хотя это и не афишируют). Проблемы в том, что у нас совершенно разный взгляд на методологию и это отличие ведет свое начало от образования (я, все-таки, математик) и сильно подкреплено опытом реального управления. Поскольку я точно знаю, что все мэйнстримовские формулы и рецепты к реальности не имеют никакого отношения.
Но самое главное - мои источники доходов не имеют никакого отношения к экономической тусовке. Ну, вообще, они не только не связаны с источниками, связанными с экономической средой, они не зависят и от мнения этой среды. То есть я реально независим от современной экономической научной среды. Что и позволяет мне делать то, что другие себе позволить не могут. Тот же Олег Григорьев имел независимые источники, но вот мнение среды для него было принципиально (в том числе и потому, что он из нее вышел), что, во многом, крайне негативно повлияло на качестве его исследований.
В общем, завершая, я могу сказать, что любая попытка "утилизировать" науку (и не только экономическую) неминуемо ведет к ее деградации. И главная сегодняшняя проблема, уже в части экономики - это как восстановить те институты, которые должны отвечать на вопрос "почему?" и выстроить новые науку на их базе.