Юрий Мухин, ymuhin.ru

Начну с образного примера.
Давайте представим какую-нибудь спортивную команду, скажем, футбольную или хоккейную, и представив ее, согласимся, что по своему смыслу члены такой команды аналогична народу государства. Ведь и народ любой страны объединен общностью целей, как и спортивная команда, и поэтому и народ вполне может быть подобен спортивной команде. Не так ли?
Но если это так, то можно ли себе представить, чтобы часть спортивной команды, получая деньги как члены команды и находясь во время игры на поле, постоянно издевались бы над тем, что их команда постоянно проигрывает? И чтобы эта часть игроков постоянно попрекала бы свою команду в том, что никчемная игра своей команды не давала и не дает им называться чемпионами и получать большие деньги? Может ли так быть, чтобы часть спортивной команды сама ставила СЕБЯ в положение дебилов, не умеющих играть?
Такое мыслимо??
Ведь даже если кто-то бы из игроков спятил и реально такое заявил, то ему моментально заткнули бы рот даже на трибунах, и даже дети: "А ты что, урод, сам сделал для того, чтобы команда выиграла, чтобы стать чемпионом?"
Это, казалось бы, понятно, но обратите внимание, что миллионы бывших граждан СССР, которые числились в СССР членами единой "советской команды" и пользовались всеми преимуществами и правами советского гражданина (на образование, медицину, жилье, труд и пр., пр. и пр.) с 80-х проклинают СССР за то, что "проклятый совок" не давал им колбасы и джинсов, не давал им автомобилей с наворотами и ништяков по западным образцам, не давал сфотографироваться под пальмой на Багамах и покрасоваться в Париже. Вот они все это хотели в СССР иметь и даже купить, а этого не было или очередь была длинной, и качество было совсем не такое, как на Западе, и какое им хотелось. Вот они хотели поехать из СССР за границу, а их или не пускали, или валюты давали самую малость.
Вот типичный образ мысли такой "жертвы совка":
"Если бы советская промышленность выпускала что-то стоящее, то СССР стоял бы нерушимо, и никакие происки его бы не пошатнули. В том-то и дело, что выпускали только дрянь. Совковые станки шли на экспорт по цене металла, из которого были сделаны. Но даже по этой цене их брали только в Африке, да и то не везде. Любой совок, придя в магазин, выбирал при прочих равных условиях импортный товар, если был выбор. И в этом была главная причина краха СССР, а остальные причины производные".
И у этих "жертв совка" нет ни малейшей мысли о том, что это ведь ОНИ САМИ обязаны были своим умом и трудом завалить СССР колбасой и самыми современными машинами и станками, ведь это И ОНИ должны были создавать продукты, которые бы продавались на Западе и на вырученную валюту можно было бы ездить отдыхать на Багамы. И если в СССР чего-то не было, то это И ПО ИХ ВИНЕ!
Но если в футбольных, хоккейных и прочих спортивных командах такое не мыслимо, то откуда в государстве взялись такие уроды? Это вопрос?
Странные это люди. Казалось бы, мы, граждане СССР, были единым организмом, но они ведь отказываются так на себя смотреть. Мы – это "совок", а они отдельно! Но как можно быть? Вместе и отдельно? Только в случае, если они это глисты организма, аскариды. Для глиста – да! Для глиста логично попрекать организм за то, что он глиста плохо кормит.
Причем, это же не идиоты из психлечебниц. Эти (буду дальше называть их не глистами, чтобы они не жаловались на оскорбление, а "жертвы совка") "жертвы совка" всегда считали и до сих пор считают себя умными настолько, что без проблем могут судить обо всем, тем более, обо всем в СССР, скажем, о том, почему им в "совке" не давали того, чего они хотели. Колбасы – да, им не хватало, а на отсутствие ума "жертвы совка" никогда не жаловались.
И вот в связи с этой их "умностью" отмечу, что я никогда не слышал, чтобы "совок" (СССР) проклинали те, кто реально создавал в Советском Союзе то, чего хотели эти "жертвы совка". Никогда не поносили СССР те, кто выращивал в СССР хлеб и мясо, строил дома и автомобили, поставлял за границу то, что давало СССР валюту. Они в СССР что – молчали? Боялись? Нет! Они тоже критиковали, но критиковали порядки, мешавшие производить нужное, а не жаловались на то, что им чего-то не дают и не дают просто так – на халяву.
А у этих "жертв совка" и мыслей нет, что и они были обязаны участвовать в появлении того, на отсутствие чего он жалуются. В СССР труженики жаловались на то, что им мешают что-то сделать, а "жертвы совка" на то, что им не делают!
Вот такой пример. Эти "жертвы совка" совершенно уверены, что нехватка колбасы в СССР объясняется не низкими ценами, не высоким качеством продукта, и не наличием таких паразитов, как они, а только тем, что в "совке" были колхозы – коллективные хозяйства. "Совок" якобы, согнал в колхозы всех крестьян России и не давал вольному крестьянину развернуться и завалить Россию продуктами, как была завалена продуктами Россия при царях – та Россия, которую эти "жертвы совка" потеряли". Так уверяли граждан России эти "жертвы", и действительно, когда эти "жертвы" добрались до власти, то они все эти коллективные сельские хозяйства уничтожили.
А теперь напрягите память и вспомните – вы когда-нибудь слышали проклятья в адрес колхозов от реальных крестьян СССР? Никогда! Только от "жертв совка" из города!
Подростком и в юности я лето проводил в селах как раз в тех районах, о которых сегодня стонут, как о самых "голодоморных". Особенно регулярно я жил в селе Николаевка Новомосковского района Днепропетровской области у дедушки с бабушкой, но также жил у дяди в Криворожском районе и у бабушки в Полтавской области. Везде крестьяне, часто бывало, ругали конкретные порядки в колхозах – как их не ругать? В конкретном деле всегда полно недостатков. Но никто из знакомых мне настоящих крестьян-колхозников никогда даже не упомянул о том, что ему хотелось бы стать частником – "вольным крестьянином", а не быть колхозником. Почему так? Потому, что крестьяне, в отличие от "жертв совка", ленивые?
Что смешно – я в Николаевке не от дедушки и бабушки (им это и вспоминать на хотелось), и не от отца, а от дяди узнал, что у дедушки с бабушкой до коллективизации было до десятка лошадей и до двух десятков голов коров (не считая всей прочей живности). Дядя рассказывал, что одно время дедушку даже хотели выслать из села, как кулака. Но ни сами старики, ни дядя никогда не высказывали даже намека на сожаление о том, что весь этот скот был отдан в колхоз – никогда ни на минуту не сожалели, что стали колхозниками. И ни разу никого не попрекнули, что эти десятки голов скота были на их собственном подворье заменены всего парой поросят, сотней курей, да "половиной" коровы (неделю корова была у дедушки с бабушкой, а неделю – у владельцев второй "половины"). Причем, ни дед с бабушкой (оба были истинно верующие), ни дядя никогда не были ни членами КПСС, ни даже просто активистами.
И если ты не тупая "жертва совка", то ведь понять крестьян очень легко.
До коллективизации чуть ли не поголовно все крестьянки, да и порядочно крестьян за всю свою жизнь дальше околицы своего села не бывали. Почему? А пресловутое частное хозяйство – скот – не отпускало! Скот ведь требует чуть ли не ежечасного ухода, его нельзя бросить. А нафига тогда тебе деньги от твоего частного хозяйства, если ты не способен их потратить? Нафига тебе частное хозяйство, которое является аналогом тюремного заключения?
И только когда колхоз взял на себя заботу обо всем скоте села, крестьяне освободились и появились отпуска и дома отдыха для крестьян. Крестьяне стали узнавать мир, стали дышать свободнее.
И при этом, все уменьшающееся количество колхозных крестьян СССР, отдав скот в общее пользование, наращивало и наращивало производство того же мяса. Я недавно писал, что в РСФСР за 25 лет с 1965 по 1990 годы производство говядины выросло с 2,1 до 4,3 миллиона тонн – более, чем в два раза, а в Russia с 1990 по 2015 годы, при прославляемом "жертвами совка" частнике производство говядины упало в два с половиной раза до 1,65 миллиона тонн – до уровня 1959 года. Сейчас "жертвы совка" гордятся тем, что, согласно статистике, в 2017 году частники РФ произвели 10,4 млн. тонн всякого мяса, а в РСФСР в 1989-1991 годы колхозами и совхозами производилось всего 10,1 млн. тонн. Но частники в РФ если и нарастили производство мяса до уровня РСФСР, то только за счет птицы, но ведь и производство птицы колхозы за 25 лет с 1965 по 1990 годы нарастили в 6 раз – с 0,3 до 1,8 миллиона тонн (это – не считая птицы крестьянских подворий). А в нынешней РФ птицефабрики (те же колхозы, но с прибылью в пользу бездельников) с 1990 по 2015 годы нарастили производство птицы только до 4,54 миллиона тонн – в 2,5 раза.
Вернемся к "жертвам совка" и зададимся вопросом, а сами эти жертвы в СССР что производили, чтобы их продукцию те же колхозники согласились бы взять в обмен на мясо? Что "жертвы совка" в СССР производили, чтобы это можно было продать за границу и на вырученную валюту послать "жертв совка" отдыхать в Париж и на Багамы?
Ноль! Ни нужных людям товаров, ни услуг! В лучшем случае, они производили то, что производит глист в теле человека.
Вот есть такая выдающаяся "жертва совка", которая авторитетно сообщила молодежи РФ, что в СССР не выпускалось ничего, кроме резиновых калош. И в СССР эта "жертва" жирно кормилась в КГБ. Так ведь если бы СССР действительно не производил ничего, кроме калош, то разве можно было бы даже эти калоши, даже пару бракованных калош обменять этой "жертве" на ее ответную услугу СССР – на то, как эта "жертва" защитила государство СССР? Как защитила высказанную на референдуме волю народа сохранить СССР?
Но вернемся "от частного к общему" – от Путина к вообще всем "жертвам совка". И вернемся в продолжении.
***
Продолжу обсуждать вопрос, откуда в СССР могли взяться "жертвы совка" с мировоззрением глиста?
В комментариях к первой части этой работы "жертвы совка" начали дружно обсуждать "тяжелую жизнь в колхозах СССР" – обсуждать то, что они совершенно не представляют. И это вместо того, чтобы самим попробовать понять, откуда взялись в СССР они – граждане, которые вместо того, чтобы участвовать в строительстве Советского Союза и обеспечении жизни в нем, стремились устроится в СССР паразитировать. И смотрели на СССР, как глисты смотрят на организм, в котором эти глисты живут.
Причем, обсуждая жизнь на селе, "жертвы совка" ссылаются на, якобы, "воспоминания" под общим заголовком "Как жила советская деревня при Сталине. Воспоминания современников". И из этого источника эти "жертвы" приводят "свидетельства" неких колхозников о колхозах, к примеру:
"Пырегова Александра Алексеевна, 1900 год, крестьянка.
Сначала работали за хлеб, а в войну да после войны – все даром! Траву ели да работали все! Дошло до того, что платить за работу в колхозе совсем не стали. Записывали только трудодни, а по ним выдавать было нечего – все уходило на разверстку. Кормились кой-как со своего огорода да хозяйства. Коровы почти у всех были поначалу. Потом налоги установили на все. Сено косить не давали. Распоряжались во всем уполномоченные из городу. Косили сено для коровы тайком, по болотам. Выносили с ребятишками на руках ночью. И все время боялись, что вот придут, опишут все сено на сарае и отберут. И было такое не раз! Да еще суда все время боялись. Судили за каждый пустяк, даже за то, что колоски и гнилую картошку на поле собирали. И некому было пожаловаться...
Просвирякова Ефросинья Константиновна, 1908 год, дер. Глинное, крестьянка.
Трудной была работа в колхозе. День жнешь, ночь молотишь, утром в заготовку едем зерно сдавать. Утром рано да вечером поздно работали на своих усадьбах. В колхозе-то работали за трудодни. Платили мало, а на трудодни ничего не доставалось. Давали совсем немного картошки да зерна. Трудодни были пустые, считали их только на бумаге, палочки ставили. Я трудодни-то людям отмечала. Когда соломы на них дадут – и то хорошо".
И даже так: "Просвирякова Ефросинья Константиновна, 1908 год, дер. Глинное, крестьянка. …На каждую корову давали план. Жили плохо, потому что сколько надаивали – сдавали все. …Двенадцать годов была народным заседателем, в суде. До войны разбирали гражданские дела, писали приговор осужденному. Например, бригадир или председатель колхоза из жалости дал колхознику хлеба или муки. Стало известно – их судил народный суд". И резюме: "Как отношусь к Сталину? …Отбирал коров, посылал продовольственный отряд. У всех забирали хлеб. Мы ревели, жить-то совсем нечем. Он, говорят, какой-то нерусский был. При Сталине жили очень плохо. Его-то уж никто не похвалит. Всех раздел и разул".
Хотите в эти россказни верить? Верьте! Кто вам не дает? Ведь "жертвы совка" в это же свято верят и объясняют свой собственный паразитизм тем, что колхозники жили вот так плохо. И вы тоже сможете с помощью таких воспоминаний объяснить свой собственный паразитизм в СССР.
Правда, тогда вам нужно будет отключить мозги (если они у вас имеются) и даже не пробовать понять некоторые моменты.
К примеру, эти колхозники СССР сами управляли своим колхозом на собраниях, так почему они управляли так, как описывают эти "свидетели"?
Если у колхозников весь урожай отбирали коммунисты, то куда его коммунисты потом девали? Сами съедали? В 1939 году более, чем двое из каждых трех граждан СССР жили на селе, в 1954 году на селе жило все еще более половины – 114 миллионов граждан из примерно 200. В то же время, в 1954 году было выловлено и выращено: рыбы – в 2,5 раза больше, чем при царе, мяса – в 2,4 раза больше, сливочного масла – в 3,7 раза больше, масла растительного – в 4,8 раза больше, сахара – в 2 раза больше. Причем, в документе с грифом "совершенно секретно" к таблице с этими данными сделана сноска: "Приведенные в таблице данные о продукции мяса, растительного и животного масла относятся к промышленному производству и не включают продукцию мяса от домашнего забоя скота и производство в хозяйствах населения". А при царе включали! И куда это все девалось, если "жертвы совка" воют, что ни городе, ни в селе нечего было есть и был сплошной голод?
Ну и что касается "воспоминаний" Просвиряковой: если ты, сука, шесть сроков подряд в судьях неправосудные приговоры выносила, то при чем тут Сталин?
Ну, ладно.
А я еще раз вспомню собственное детство – время, наиболее близкое к тому времени, когда, как стонет Пырегова: "Сначала работали за хлеб, а в войну да после войны – все даром! Траву ели да работали все!".
Я 1949 года рождения, тем не менее, многое до сих пор хорошо помню даже со времени детского садика. Это, где-то, с 1952-53 годов. Наверное, мне было лет 5, когда приятель отца по заводу, Алыпов, летом отправил своего сына Алика – моего приятеля по садику, – вместе с мамой Алика и мною отдыхать в селе Могилев Днепропетровской области. Мы жили на квартире у колхозников, и они же нас и кормили. Запомнилось теплое парное молоко чуть ли не прямо из-под коровы, которое мама Алика требовала от нас пить большими чашками после каждой дойки коровы, запомнились сосновые шишки и грибы в лесу, окруженный соснами маленький пляжик на мелкой чистой речке, на котором плескалось десятка два такой же ребятни, как и мы под наблюдением взрослых, трава в наш рост, усыпанная шишечками цветов клевера. Ну и помню, как взрослые просили меня спеть мою тогда любимую песню про Щорса, и как потешались, когда я старательно выводил припев: "Е-е-е, е-е-е, раненный идет".
Но интересно не это, а то, что уже взрослый сын хозяев имел мотоцикл BMW – СССР получал мотоциклы BMW и легковые автомобили BMW по репарациям с Германии (я родился в легковой машине BMW и шофер директора завода Кизимов (он отвозил маму в роддом) принял меня на руки). Но вот, что интересно: тогда, и многие годы спустя никто из наших знакомых в городе не имел личного механического транспорта. На нашей улице имел мотоколяску только инвалид войны без обеих ног. А колхозники, как видите, уже имели мотоциклы.
Для третьего поколения нашего народа, война – это картинка в телевизоре, а для меня это еще и сохраняющиеся в памяти реальные ее следы на земле и на людях. Скажем, это обломки здания моей 43-й средней школы, разрушенной немецкими бомбами в 1941 году. Это до 4 класса занятия в помещениях 35-й школы-восьмилетки во вторую смену, а частью даже занятия на втором этаже 7-го отделения милиции.
Отец – мастер кузнечного цеха, мама – учительница. К моему рождению вернувшийся с фронта отец построил на 4 сотках дом, где-то 8х8 в ряду домов таких же работяг на улице, по которой километрах в двух находился завод, на котором отец работал.
Так вот, я в своей той и в последующей жизни уже не испытывал и намека на голод, разве что еда была простой, но дома обед всегда был с мясом. Да, конфеты были без фантиков – "подушечки", шоколадными конфетами баловали редко. На праздники покупали бисквитный торт с кремовыми розочками, и по сей день бисквитные торты кажутся мне самыми вкусными. И тети, и мама делали к соответствующим дням и праздникам "наполеон", и кто сказал, что он менее вкусный, нежели современные разрекламированные "чизкейки"?
Меня с самого раннего детства посылали в магазин за покупками, в основном за хлебом и маслом. Сливочного масла покупал по 200 грамм – не было холодильника. Масло продавщица отрезала от большого куба и отвешивала в оберточную бумагу, а дома я соскребал его в стеклянную банку и заливал холодной водой. В магазине стояла большая деревянная бочка с селедкой, к окончанию продажи бочки селедка желтела – становилась "ржавой". Читал, что такую селедку любили купцы, но мы предпочитали свежую, поэтому в моих обязанностях было предупредить родителей, что в магазин завезли новую бочку. В детском садике помню, что, начиная с осени, как только мы приходили и раздевались, то нам сразу давали по морковке – витамины! Вся еда в садике мне помнится вкусной, кроме, конечно, рыбьего жира, ложку которого чуть ли не раз в неделю нас заставляла выпить медсестра. Помнится детсадовская кричалка: "Мама-папа, есть хочу, хлеба с маслом не хочу, а конфетку – гам, никому не дам!"
Но я хотел рассказать о селе.
И вот вспоминается начало лета у маминого брата, дяди Федосея, в селе Златоустовка под Кривым Рогом. Мне 8 лет, и все вокруг удивительно. Мало того, что удивительна была сельская жизнь, но через село во время войны проходила линия немецкой обороны – по огороду дяди шла немецкая траншея, которую, правда, дядя к моему сожалению уже сровнял с землей, но внизу огорода у пруда (ставка) осталось кольцевое немецкое пулеметное гнездо (недавно в интернете наткнулся на фото такой пулеметной позиции немцев https://i3.guns.ru/forums/icons/forum_pictures/013882/13882091.jpg ). Бои, как я понимаю, были жаркими, все село сгорело, судя по количеству используемых в хозяйстве немецких касок, немцам тоже досталось. Вместо обычного (типичного) сельского двора Украины с его отдельно стоящими хатами, хлевами, сараями и летней кухней, у дяди была только совмещенная с хлевом глинобитная хата с земляным полом на двоих с соседом – с общим чердаком под соломой. Она была построена на границе участков и разделена внутри стенкой вдоль границы участков. Вход был с длинной стороны, из коридорчика направо дверь вела в собственно хату с русской печью, как мне помнится, площадью метров в 14-16, в которой жили дядя с тетей и мой двоюродный брат Михаил, который был старше меня лет на 10 и уже работал в колхозе. Налево дверь вела в хлев с коровой и теленком, парой поросят, множеством кур и гнездами голубей в немецких касках, подвешенных под потолком.
Район сугубо степной, леса катастрофически не хватало, топили кизяком – перемешанным с соломой и высушенным коровьим навозом. Ограда двора была выполнена заржавевшими винтовочными стволами и прочим вбитым в землю военным металлом, на котором была натянута оставшаяся с войны колючая проволока. Вход в расположенный отдельно погреб был оформлен стрелянными артиллерийскими гильзами, уборной служила кабина сгоревшего грузового автомобиля, земля была просто насыщена не только осколками, но и массой патронов и мелкого военного имущества – радостью для пацана. Быстро познакомился с ватагой местных мальчишек, и мы сдружились, хотя они меня часто подначивали и за городской говор, и за незнание того, что знал каждый сельский мальчишка – они мне и насобирали с килограмм пуль и гильз, которые, впрочем, довести до дому не удалось – мама нашла и выкинула.
Удивляла исключительная наша свобода – я не помню, чтобы отпрашивался у тети гулять и уходили мы черт знает, как далеко от дома. С мальчишкой постарше, может, лет 10, мы несколько дней возили воду на быках (волах). Приходили в ту бригаду колхоза, где стояли быки, мой напарник выгонял из загородки быков по одному, по очереди вводил быков в ярмо воза с деревянной бочкой литров на 600, я железным шкворнем замыкал шею быка в ярме. Потом он выводил второго. Потом мы залазили на бочку, мой товарищ командовал "цоб-цобе!" и мы ехали к ставку. Быки послушно заходили в воду, а мы черпаком с длиной ручкой заливали воду в бочку, одновременно и купаясь, затем ехали в ту бригаду, где нужна была наша вода. Туда машины свозили рубленную кукурузу – силос, а трактор гусеницами утрамбовывал силос в траншеи в земле. Зачем им нужна была вода – я уже не помню.
Дядю еще в юности частично парализовало ударом молнии – он сильно хромал и у него плохо работала одна рука. В колхозе он был почтальоном. У него была двухколесная тележка – "бедка", а в колхозе за ним были закреплены две лошади, на которых он поочередно каждый день ездил в район за почтой – лошади работали "день через день". Я однажды с ним поехал – эта поездка, общей длиной туда-обратно в 50 км, занимала целый день – дядя в пути давал лошади поесть, попить и несколько раз давал отдохнуть. Кстати, после дождя дядя пару дней за почтой не ездил – ждал, когда просохнут дороги.
"Бедку" дядя ставил во дворе, а лошадь отводил в бригаду конюхов, причем, как только я узнал дорогу, то дядя поручал отвести лошадь мне. Мало этого, как-то предложил мне отогнать лошадь верхом. Я храбро согласился, но ни я, ни он не подумали, что я сел на потную спину лошади в шортиках, а не в длинных штанах, а на пути я попался ватаге местных мальчишек и девочек. Мальчишки обрадовано засвистели, замахали на лошадь, начали бросать в нее комья земли, и та пустилась вскачь. Я, тем не менее, удержался на спине лошади и не доставил радости ребятне – не упал. Но в конюшне, когда конюх снял меня с лошади, я еле мог стоять: жесткая шерсть и едкий пот лошади истерли мне ноги до жуткой боли и я еле добрел домой. Тетя надавала чертей дяде, а мне смазала растертую кожу сливочным маслом и как-то все прошло довольно быстро.
Что удивляет – мы, фактически дети, были исключительно свободны и весь день были заняты чем-то, связанным с реальной жизнью, – с реальным умением, нужным в жизни, или на практике получали нужное в жизни знание. Причем, речь не только о селе. К примеру, в Днепропетровске мой садик находился рядом с заводом, то есть где-то в 2 км от дома, причем, надо было переходить улицу с очень интенсивным движением, тем не менее, со старшей группы садика я уже возвращался домой самостоятельно. С младшей и средней группы меня забирал брат и возился со мною до прихода родителей, ему было 13-14 лет. Тем не менее, он забирал меня с собою на водную станцию, где, как мне помнится, только он и я плавали на яхте, как сейчас помню, класса "финн". До сих пор помню романтичные термины "оверштаг" и "фордевинд", и однажды Генка долго вел яхту прямо на пристань и мне казалось, что мы сейчас врежемся, но он резко повернул руль, яхта оказалась боком к пристани и мягко к ней привалились. "Адмиральский причал!" – гордо объявил брат. Все школы имели футбольные, баскетбольные и волейбольные поля в своих дворах, все заводы имели истинно любительские футбольные команды, все крупные заводы – свои стадионы.
Или такой смешной случай. Я еще не хожу в школу и очень люблю лимонад, но знаю только то, что его покупают. И вот какой-то родственник дарит мне 3 дореформенных рубля, где-то 30 копеек после реформы 1961 года, а я уже понимал, что деньги это такая штука, на которую все можно обменять. Серый хлеб стоил тогда 1-60, пол литра пива – 2-20. Вот пиво и ввело меня в заблуждение.
Перед проходной завода, на котором отец работал, был сквер из нескольких десятков дубов, в этом сквере я и раньше бывал с отцом, перед сквером, лицом к проезжей части и практически у тротуара, стоял дощаный киоск, в котором торговали пивом. Я эту торговлю видел, но думал, что это продают лимонад. И вот получив три рубля, я не вспомнил другого места, в котором я мог бы купить вожделенный напиток. И рванул к заводу, к удивлению мужиков, отстоял небольшую очередь и, протянув вверх продавщице трояк, потребовал и себе кружку. Хохот стоял неимоверный, мне, конечно, не налили, объяснив, что такой лимонад мне еще рано. Сегодня удивляет то, что мы были настолько свободны, что даже дошкольником для меня не было ничего необычного уйти на пару километров от дома. И ведь и родители не сильно нам запрещали! Никто не боялся, что какие-нибудь люди нас как-то обидят.
Мало этого, нам как-то прощали различные выходки. К примеру, воровство безусловно осуждалось, в вот залезть в чужой сад за фруктами хотя тоже одобрения не вызывало, но считалось скорее не преступлением, а риском, – если хозяин поймает, то выдерет. Или летом поздним вечером мальчишеской удалью было перелезть через забор летнего кинотеатра в парке, чтобы не покупать билеты на кинофильм. Вокруг кинотеатра ходил милиционер, но когда он был на одной стороне, то перелазили с другой, а внутри взрослые нас прятали. Как-то в те годы взрослые давали выплеснуться мальчишеской энергии. К примеру, было бесполезно и глупо жаловаться взрослым, что тебя обидели сверстники – ответ заранее был известен: "А ты давай сдачи!"
А сегодня я гляжу на нынешних детей, а они и из дому не выходят – сидят и тычут пальцами с свои "гаджеты". Но это же ведь оглупление детей! В какой жизни может пригодиться их знание того, как и куда тыкать пальцем, в какой жизни могут пригодиться знание почерпнутых ими сплетен, игр или тупых мультиков о несуществующей жизни несуществующих персонажей? Всех этих чебурашек и ежиков в тумане?
Кстати, о моей попытке купить пива в заводском киоске. Что интересно, взяв пиво, мужики с кружкой уходили за киоск и там, сидя на ящиках, не спеша его пили. Так вот, вся задняя стенка киоска была завалена консервными банками с белой этикеткой, на которой был нарисован красный краб. Да, в Днепропетровске мужики пили пиво с камчатскими крабами.
Но вернусь в село Златоустовку, в котором (по воплям "жертв совка") в это время "траву ели" и "коров отнимали", и расскажу о бытовой стороне жизни колхозника, да еще и инвалида. Ну какой должен быть быт в сожженных врагом селах? Спасибо, если сохранялась какая-то одежда да кое-какая кухонная утварь. Запомнилось, как мы с дядей попали в хату к колхознику, который одновременно был и местным художником. Правда, портретов сельчан он делать не умел, зато потоком копировал картину Васнецова "Иван-царевич на сером волке", и копии охотно покупали (или он дарил?) крестьяне, чтобы хоть как-то прикрыть голые глиняные стены отстроенных после пожаров хат. И у дяди такая картина тоже висела.
Я гостил у него в очень неудачном месяце – июне. Все запасы прошлогодних овощей закончились, новые еще не созрели, поскольку и сорта были поздние, и сеяли овощи прямо в грунт – без рассады. Единственным утешением была начавшая набирать молочную спелость кукуруза, которую мы, пацаны, беспрепятственно ломали на колхозных полях, и почему-то ни мы, ни тетя, которая варила эту кукурузу, не боялись тюрьмы "за два колоска". Да я в детстве каждое лето жил в селах и в молодости каждое лето там бывал, шастал по колхозным полям, лакомясь то горохом, то подсолнухами, но услышал про этот пресловутый закон только в "перестройку".
Но в Златоустовке и кукуруза быстро приедалась. Однако особенно меня доставало молоко. Утром встанешь – вареники с творогом и сметаной или блины со сметаной, или яичница на сливочном масле и опять-таки сметана; в обед – суп-лапша с цыпленком или голубенком, и снова вареники с творогом; в полдник кислое молоко, кусками вываливающееся из крынки, с сахаром и хлебом; на ужин – суп-лапша на молоке и снова вареные яйца и оладьи. В начале были еще остатки вишен, и тетя со все той же сметаной делала с вишнями все те же вареники, у которых надо было осторожно откусить краешек, чтобы выпить сладкий и безумно вкусны сок. Тетя стремилась меня откормить (тогда все стремились детей откормить – в пионерский лагерь детей принимали, взвешивая каждого, и сдавали родителям, взвешивая).
Все у тети было очень вкусно. Ну, представьте, если сможете. Тетя сидит у летней печи на улице и колотушкой в длинном бочонке сбивает сливочное масло, рядом на столике под полотенцами отдыхают только-что вынутые из печи круглые булки хлеба, и изумительно пахнут! Вот тетя вынимает из бочонка шар масла, отрезает от еще теплого хлеба горбушку, намазывает ее маслом и посыпает крупной солью. Да вряд ли я во всей последующей жизни ел что-то вкуснее! А если еще к этому бутерброду добавить и перья зеленого лука, то вообще! А вареники! Большие, из очень тугого сероватого теста с практически желтым от яиц соленым творогом! А кислое молоко с сахаром, которое надо есть ложкой, поскольку оно настолько густое, что не выливается из чашки, а выпадает. Никогда больше не встречал такого объедения!
Но и оно приедается. Простите за подробность, но у меня экскременты от молока стали белыми.
Помню, за мною приехал отец вместе с шофером заводской автомашины с запоминающейся фамилией Махнорыло. Сели обедать, и шофер в разговоре заявил, что без проблем выпьет 40 яиц. Тетя с дядей не поверили, тетя вышла и вернулась с корзинкой с 40 яйцами, и Махнорыло их одно за одним элементарно заглотил к изумлению присутствующих.
Вот такой был голод в сразу послесталинском "совке". Вот такую "траву" ели. Я бы сказал, что именно ее – овощей – и не хватало.
Повторю, я был в самом "голодном" месяце – июне, когда старые запасы кончаются, а новый урожай еще не созрел. Но в доме сельского инвалида было обилие мяса птицы, молока, яиц и муки. Сами понимаете, родители меня и не отдали бы, если бы у дяди с тетей были проблемы с едой.
Да – не было разнообразия, поскольку еще не построили достаточно электростанций и дорог, не подали электричество во все села, не построили холодильники и овощехранилища. Ведь в первую очередь надо было хоть как-то ликвидировать жизненно важные последствия войны. Но кто сказал, что то, что мы ели, было невкусным, или неполезным?
Ну, а дальше ведь благосостояние росло непрерывно и в городе, и в селе. Реальные люди, а не глисты, работали и созидали!
Но глистов СССР это не волнует – "им в СССР не давали"!
А ведь надо-то было всего лишь уменьшить доходы всех этих будущих "жертв совка" – всех этих ученых, журналистов, литературоведов, партийных работников – всех тех глистов, которые сегодня воют, что им "не давали", – и отдать эти деньги реальным труженикам промышленности, сельского хозяйства, врачам и тем нашим учителям (тем, а не сегодняшней пародии на учителей). И поднять цены в магазинах до рыночных. Ценовой политикой заставить этих "жертв совка" приносить пользу людям. Пусть бы или созидали вместе со всеми и брали на себя ответственность за страну для своих детей, или сдохли!
Без тупых ленивых мудаков СССР обошелся бы!
***
Продолжим тему о непонятном и не встречающемся больше нигде в мире феномене – о глистах государства, о "жертвах совка". И продолжим рассмотрением их бросающейся в глаза алчности и полной творческой импотентности.
Напомню, что по глубокой уверенности этих "жертв совка", этим "жертвам совка" – паразитам по своей сути – в СССР обязаны были все дать, причем, в немеряных количествах! "Как на Западе!". Но много, много!
Посмотрите сегодня на тех из этих "жертв совка", кто украл непомерно много – на олигархов, на министров, на просто воров, типа "работников силовых структур", хранящих дома в мешках миллиарды наличности. На те деньги, которые они украли, можно было бы творить – можно было бы построить города и заводы, обводнить пустыни и осушить болота, создать выдающиеся образцы техники и выдающиеся технологии. Но от этих "жертв совка" с деньгами нет ни малейшего творческого выхода – они и сегодня не способны ничего создать, как были не способны творить и в СССР. И поэтому, естественно, что они и сегодня ничего не создают. Эти дебилы уже и тратят наворованное не потому, что им действительно требуется что-то для жизни, а только для того, чтобы тратить.
К примеру, в прошлые времена и короли, и цари, имея огромные и роскошные дворцы для официальных приемов (а приемы они обязаны были проводить для своего и иностранного дворянства), на самом деле жили в очень скромных помещениях. Французские короли, к примеру, в не приемные дни жили в двух маленьких комнатах первого этажа Версальского дворца. И это же ведь не от какой-то там скромности, а потому, что в больших помещениях жить крайне неудобно – "не комфортно".
А эти "жертвы совка" вкладывают ворованные деньги в огромные дворцы только для себя. Зачем они им? Им своих дворян негде принять? Зачем им яхты, размером в дредноут? Зачем им наручные часы за сотни тысяч долларов? А ответ простой. Эти дебилы просто не знают, что еще можно сделать с украденным – у них не хватает для этого ума – не хватает ума на имеющиеся у них деньги созидать.
Но этого же ума у них – "жертв совка" – не было и в СССР. Не было и нет ума и у тех мелких "жертв совка", кто не сумел украсть в перестройку. Спросите их, какое лично они имеют отношение к тому, что в СССР было, или чего не было? И они не будут знать, что ответить, кроме "никакого". Но ведь и глист не имеет никакого отношения к тому, что человек делает, к примеру, как он добывает еду, которую жрет и глист.
Для "жертв совка" всех калибров счастье – это наличие барахла, а если у них барахла больше, и барахло более редкое, нежели у других, то это вершина счастья. Я вот вспоминаю, то уже в 70-х все магазины были завалены одеждой – в любом были десятки штанов всех видов, расцветок и фасонов, магазины были завалены тканями, были прекрасные портные, и я в СССР не покупал – я шил костюмы. Тем не менее, вершиной счастья "жертвы совка" были американские джинсы. В магазинах было полно спиртных напитков, пользующихся огромным спросом за рубежом, но "жертва совка" просто млела при виде импортных виски.
Не имея ни ума, ни работоспособности, "жертва совка не способна ничего создать, но она не может отнести свою дебильность только к себе и себе подобным, и "жертва совка" распространяет свою умственную немощность на весь народ Советского Союза – "в совке не было, в совке не могли". И соответственно, тупо млеет от всего, что создавалось на Западе. И только потому млеет, что оно создавалось на Западе, – реальной ценности или качества "жертва совка" не понимала, и не понимает – понять не дает дебильность.
Ладно. Давайте зададимся вопросом – если действительно обвинять кого-то в СССР в том, что в Советском Союзе чего-то не было или не хватало, то кого именно обвинять?
Если смотреть формально, то обвинять нужно меня, работника промышленности СССР?
Но это формально, не зная того, как все было устроено. Ведь дело в том, что я производил всего лишь то и столько, что и сколько мне указывал Госплан. А Госплан указывал нам производить то и так, как это определяла советская наука, в которой, напомню, числился каждый четвертый ученый мира. Эта наука обязана была разработать для нас те образцы, которые бы удовлетворили бы запросы "жертв совка" и вызывали зависть на Западе. Советская наука обязана была разработать технологии, которые бы дали возможность производить эти образцы в таком количестве, чтобы "жертвы совка" могли ими подавиться. Пресловутые генетики, биологи и гении сельскохозяйственной академии должны были обеспечить производство мяса в таком количестве, чтобы у "жертв совка", когда бы они его жрали, это мясо из всех отверстий вылезало. А остальные ученые, само собой, должны были обеспечить производство остальных товаров, о нехватке которых в СССР воют и воют "жертвы совка".
Если на Западе эта наука такое могла, то и свои "ученые" были обязаны, не так ли!
А вы вспомните, подавляющая масса советских ученых, которых было в СССР в 6 раз больше, чем в среднем в мире, по утрам приходили в свои институты, заваривали кофе или чай, и занимались тем, что умели, – вели нескончаемые разговоры о том, что на Западе инженеры получают по 5000 долларов в месяц, а они получают всего по 120 рублей. Ну и в свободное от этих занятий время, эти советские ученые пытались скопировать достижения, украденные на Западе.
Поэтому есть безусловные основания считать, что советские ученые в своей массе были никчемными специалистами и паразитами по своей сути. Есть основания считать, что по вине именно советской науки "жертвы совка" в СССР не имели тех "ништяков", о которых они мечтали, и не имели в количествах, которых требовала алчность "жертв совка".
Это можно подтвердить и таким примером. Поскольку по национальности советская наука во множестве была представлена евреями, а в 90-х почти миллион евреев заявил, что в "совке" евреи были главные жертвы – главнее остальных "жертв совка" – и посему евреи переезжают в Израиль за длинной колбасой, то ученые-евреи могут быть примером того, чего стоили вообще ученые в СССР. По статистике: "В годы большого потока репатриантов из Советского Союза из каждых ста взрослых человек шестьдесят три прибывало с высшим образованием. Такого нашествия "интеллектуалов" Обетованная Земля никогда еще не знала", – писал один из выехавших в Израиль, журналист Ю. Пологонкин. Ну и сколько толку Израилю было от "наплыва" этих советских ученых, от этих интеллектуалов? Подсчитали? Хорошо подсчитали?
Вот столько же толку от советской науки было от этих ученых и для СССР.
Но вопреки этой понятной причине нехватки в СССР "ништяков", "жертвы совка" советскую науку как раз в нехватке "ништяков" и не обвиняют. Мало этого, подавляющая часть этой советской науки, от которой СССР не было пропорционального толку, составляла и составляет главный отряд воющих на СССР "жертв совка" – отряд недовольных тем, что в СССР им "не давали".
Вот и получается, что у "жертв совка" наука "вне подозрений". Тогда кто, по мнению "жертв совка", виноват в том, что в СССР у них не было длинной колбасы? Поясню: "совок" – это же вообще весь Советский Союз в терминологии его "жертв", а конкретно кого в СССР "жертвы совка" обвиняют в том, что СССР "им не давал"?
Они обвиняют власть СССР, начальство.
Нынешние поколение уже не помнит, как в конце 80-х эти "жертвы совка" требовали, чтобы начальство в СССР лишили привилегий и "бешеных зарплат", при которых зарплата министра СССР могла быть аж в три-четыре раза выше средней зарплаты по стране. Молодежь уже не помнит, как будущий любимый вождь "жертв совка", Ельцин, однажды проехал на медицинское обследование не в специальную медицинскую часть, а в обычную районную поликлинику, и проехал на троллейбусе, а не на своей "Волге". И при виде этого подвига Ельцина эти "жертвы совка" уписались от счастья и голосовали, и голосовали только за Ельцина!
Нормальный люди работали, поскольку, простите, но доменную печь не бросишь, и урожай ждать не будет – осыплется. Посему это не граждане СССР, это "жертвы совка" на площадях распевали: "Перемен! – требуют наши сердца. Перемен! – требуют наши глаза. В нашем смехе и в наших слезах, И в пульсации вен: "Перемен! Мы ждем перемен!"". Каких именно перемен они требуют – "жертвы совка" объяснить не могли – ума не хватало. "Таких перемен, чтобы все было!", – это то объяснение, которое вы можете дождаться от "жертв совка" и сегодня.
И если бы этих перемен дождались только они, а то ведь дождались все.
И именно поэтому вся Россия сегодня получила то начальство, которое жаждали только эти "жертвы совка", поскольку нынешнее начальство – это следствие только исключительного ума "жертв совка".
А что это за начальство, можно оценить по такому аспекту, понятному каждому человеку дела.
Никакая полезная деятельность невозможна без ее планирования исполнителем, тем более, без планирования невозможно ведение хозяйства, экономики. И в СССР правительство управляло хозяйством СССР, а как иначе? Ведь именно с народного хозяйства народ СССР имел общий доход в виде и бесплатного жилья с бесплатной медициной, и пенсии максимум в 60 лет. И поэтому для реализации этой своей ответственности перед народом, правительство СССР имело Госплан.
А в начале 90-х дорвавшиеся до власти "жертвы совка" радостно уничтожили и Госплан, и саму плановость управления экономикой на развалинах СССР, тем самым освободив правительство России ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ДОХОДЫ СТРАНЫ И МАТЕРИАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ЖИЗНИ ГРАЖДАН. Теперь в России за материальный уровень жизни СССР отвечает не правительство, а рынок – с него пенсии и спрашивайте! А как иначе?
Но для кого я это пишу? "Жертвы совка" имеют такой уровень умственного развития, при котором даже эта очевидность для их понимания просто недоступна.
Повторю, в любом случае, в понимании "жертв совка" виной в том, что в СССР у этих жертв не было желаемых "ништяков", является только начальство. Почему начальство? Ведь начальство лично ничего не производит, а если и творит, то по своим вопросам – вопросам управления. Как начальство СССР лично могло что-то дать "жертвам совка"?
И потом, разве начальство СССР запрещало "жертвам совка" созидать – создавать и производить высококачественные товары и выращивать много-много мяса? Кто из "жертв совка" может пожаловаться, что он хотел строить прекрасные автомобили, а его не пустили работать на автомобильном заводе, что он хотел завалить СССР мясом, а ему запретили работать в сельском хозяйстве? Наоборот, начальство СССР прямо-таки молилось на этих будущих "жертв совка". Нас, работников промышленности и сельского хозяйства СССР, начальство гнало, как говорится, "в хвост и гриву", чтобы мы обеспечивали "жертв совка" всем тем, что эти "жертвы" жаждали.
В СССР я работал на металлургическом заводе, нашу продукцию охотно покупали за рубежом, наш завод обвиняли даже в том, что мы своей продукций, продаваемой в США, разорили аналогичные заводы в Детройте. Но наш Павлодарский обком КПСС (наше местное начальство), да и Минчермет (союзное начальство) это мало волновало. Минчермет и обком (в которых уже сидели эти самые будущие "жертвы совка") требовали от нас (не имеющих ни соответствующих специалистов, ни оборудования), чтобы мы производили еще и товары народного потребления – чтобы будущие "жертвы совка" в СССР были начальством довольны. И мы производили деревянную мебель. Прекрасного качества, но на металлургическом заводе! И имели подсобной хозяйство со свинофермой и полутысячей голов крупного рогатого скота. Нами все делалось для раззявленных пастей этих глистов – будущих "жертв совка", а эти "жертвы" все были начальством СССР недовольны и недовольны. Почему?
Вы удивитесь, но потому, что эти "жертвы совка", которые в 80-е годы отчаянно выступали "за свободу", по своему образу мыслей являются рабами.
Я не очень ценю всех этих юмористов и авторов афоризмов, но бывает и так, что они замечают явление, на которое обычные люди просто не обращают внимание. И понял ли польский юморист Ежи Лец, что он сказал, или нет, но он точно подметил сущность человека с рабским менталитетом: "Мечта рабов: базар, на котором можно купить себе господина". Такого господина, который завалит тебя барахлом все видов и типов. И вот в начале 90-х толпы рабов СССР победили в борьбе за подходящего господина – выбрали-таки на базаре власти нынешнюю власть. Умные!
Но о том, кто плодит этих внешне вполне человекообразных рабов, ставших в СССР не творцами, а "жертвами", и о жажде раба "хорошего господина", давайте поговорим в окончании.
(окончание следует)