Евстафьев Дмитрий, "Литературная газета", 14 ноября

Публикация результатов соцопроса Левада-Центра и Фонда Карнеги, интерпретированных как указание на готовность российского общества к радикальным переменам, взбудоражила общественность. Отстраняясь от откровенной манипулятивности многих толкований, отметим два момента.
С одной стороны, российская оппозиция, даже объявляющая себя системной, готова представлять любые критические отзывы россиян о власти как признак ее скорого падения. Такой подход может свидетельствовать о расчете на "новую перестройку" (с понятными последствиями), что ранее тщательно скрывалось за рассуждениями о необходимости нового цикла либеральных реформ.
С другой стороны, общество не готово к изменениям, даже теоретически напоминающим "радикальные". Напротив, общество настроено на эволюционное развитие и, не поверите, на то, что на научном языке называется "улучшение институтов" – раньше именно это и было ключевой либеральной ценностью.
Теперь, оказывается, "улучшение институтов" не важно, оппозиции требуется новая радикальная перекройка тела страны, начинающаяся с повсеместной смены политической власти – от губернаторов до президента. На этом можно было бы обсуждение социологических изысков и закончить, ибо цели заказчиков подобных исследований вполне понятны, несмотря на попытку соблюсти академические приличия. Такие опросы в профессиональных кругах принято называть формирующими. Однако даже в представленном виде социологические данные дают почву для раздумий. Но не о запросе общества "на перемены", давно выявленном и на социологическом, и на экспертном уровне, а о характере ожидаемых перемен.
Во-первых, общество хочет не "меньше государства", а больше. Но государства разумного и справедливого. А важнейшим риском считает отрыв чиновников от интересов народа, их заносчивость и пренебрежение к нуждам простых людей. Это говорит о запросе не только на "справедливость", но и на "заботу" как основу взаимоотношений власти и народа. И именно здесь пролегает самая потенциально опасная черта, связанная с сохранением единства нашего общества.
Во-вторых, люди считают угрожающим духовный кризис, возможный отход от традиционных ценностей, характерных для российской цивилизации. И это пока еще не явный, но запрос на идеологическое обоснование не только развития, но и, если хотите, миссии России в современном мире. Общество явно хочет чего-то большего, чем просто увеличения потребления благ и удовольствий.
В-третьих, очевиден запрос на экономическую свободу и защиту предпринимателей от произвола чиновников и силовиков. И это демонстрирует новую экономическую ментальность, в возникновение которой в России еще недавно просто не верили. Показательно, что эти лежащие на поверхности результаты были проигнорированы заказчиками-интерпретаторами.
Суммируя: российское общество сформировало для государства "запрос на государство". На силу, которая объединит сограждан на основе общих понятных ценностей. На силу, которая определит долгосрочные приоритеты развития, а не занимается малоосмысленными политическими комбинациями и борьбой за доступ к бюджету. На власть, способную на нечто большее, чем охранение себя самой. Российское общество созрело и понимает: период выживания завершен, пора начинать этап интенсивного развития. Дозрела ли до этого понимания власть, еще только предстоит узнать.