Николай Кузьмин, turanpress.kz, 30 июня

Казахстан и Узбекистан – братские страны с общей культурой, историей, языком, религией. Мы очень похожи друг на друга. В политической жизни мы проводим политические реформы, в экономической – экономические. На официальном уровне мы вечные друзья (на основании договора от 31 октября 1998 года) и стратегические партнеры (на основании договора от 14 июня 2013 года).
Мы не можем жить друг без друга. Уже в 1993 году мы совместно с Кыргызстаном создали Центрально-азиатский союз. Подписали договор о создании экономического союза, потом – о создании единого экономического пространства и стали ждать результатов. Они не радовали –ни единого экономического пространства, ни просто согласованной экономической политики мы создать не смогли.
В 1998 году мы переименовали наш союз в Центрально-азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС) и заодно приняли в него Таджикистан. Создали Межгосударственный совет на уровне президентов, советы премьер-министров, министров иностранных дел и обороны, а также Исполнительный комитет - рабочий орган Межгоссовета. Подписали несколько десятков многосторонних соглашений, приняли множество программ и проектов, в том числе и стратегию интеграционного развития. Она предусматривала поэтапное формирование единого экономического пространства: зона свободной торговли - таможенный союз - платежный и валютный союзы - общий рынок товаров, услуг и капиталов. Нас уважали. Статус наблюдателя в ЦАЭС имели Россия, Украина, Турция, Грузия. Увы, все планы экономической интеграции остались на бумаге. Фактически мы развивали наши экономики совершенно разными путями.
В 2002 году мы провели еще одно переименование и стали называться Центрально-азиатское сотрудничество (ЦАС) или Организация Центрально-азиатского сотрудничества (ОЦАС). Тогда еще ходила шутка: мол, сообщники стали сотрудниками. Все наднациональные органы ликвидировали (кроме Фонда спасения Арала). Все договоры сожгли. Интересно, что и в названии, и в содержательном плане мы избавились от экономики. Тому было много причин. Во-первых, именно с экономикой у нас ничего не получалось, хотя вот совместное миротворческое подразделение Центразбат мы создали вполне успешно. Во-вторых, в соседний Афганистан пришли американцы с операцией "Несокрушимая свобода" и вопросы безопасности стали приоритетными. В-третьих, исчезла необходимость оценивать наше сотрудничество какими-то экономическими показателями, что на фоне снижения объемов торговли внутри ЦАЭС было очень кстати.
Кончилось все как обычно. В 2004 году в ЦАС вступила Россия, а уже в следующем году сама Организация центрально-азиатского сотрудничества добровольно присоединилась – ну, не совсем к России, а к созданному в 2001 году Евразийскому экономическому союзу (ЕврАзЭС). В 2007 году Нурсултан Назарбаев снова предложил создать Центрально-азиатский союз, но Ислам Каримов решительно отказался. К тому времени на слово "интеграция" у него была стойкая идиосинкразия, из ЕврАзЭС он тоже вышел, кстати. И до сих пор для узбеков слово "интеграция" является неприличным. Они используют эвфемизмы – "кооперация", "коллаборация" или просто "сотрудничество".
Узбекистан, представлял собой политический, социальный и экономический проект Ислама Каримова. В нем тотальный государственный контроль над всеми сферами жизни узбекского общества обеспечивал внутриполитическую стабильность, а изоляционизм и опора на собственные силы – защиту государственного суверенитета от внешних угроз. Модель эта, как показала практика, оказалась достаточно прочной и фактически спасла страну от затягивания в воронику религиозных, этнических и клановых конфликтов. Дополнительную устойчивость такой модели придавала личность ее создателя – Ислама Каримова, ставшего для традиционного узбекского общества непререкаемым авторитетом.
Шавкат Мирзиеев, возглавивший Узбезистан в 2016 году после смерти Ислама Каримова, прекрасно знал все сильные и слабые стороны "узбекской модели". Он понимал, что в отсутствие своего создателя она не станет опорой для развития страны. Таким образом, альтернативы реформам у Шавката Мирзиеева просто не было. Поскольку президент не мог опереться ни на центральный аппарат, ни на региональные группы влияния, он обратился за поддержкой напрямую к народу – метод, рекомендованный еще Макиавелли и успешно применявшийся многими политиками от Мао Цзэдуна до Бориса Ельцина. Проводилась осторожная, поэтапная либерализация экономики и валютного рынка, хотя в целом стратегия развития Узбекистана осталась прежней - замещение импорта при одновременном развитии экспорта готовой продукции с высокой добавленной стоимостью.
Ее результатом стало изменение структуры узбекского экспорта. В прошлом году произошел фактический отказ Узбекистана от экспорта природного газа, сегодня он почти полностью используется национальной экономикой – переработка, нужды ЖКХ и др. Кроме того, Узбекистан отказался от экспорта хлопка – он полностью направляется на переработку. В 2020 году экспорт текстиля составил 1,9 млрд. долларов, в том числе готовые изделия – 26,4%.
Сегодня самая большая статья экспортных поступлений (44%) – это золото. В 2020 году оно принесло 5,8 млрд. долларов. Узбекистан по итогам прошлого года вошел в десятку крупнейших производителей. Он добыл более 101,6 тонн золота и занял восьмую строчку в рейтинге Всемирного совета золота (World Gold Council). Месторождении "Мурунтау" в 2020 году стало мировым лидером по добыче - более двух миллионов унций золота (почти 57 тонн).
При этом Ташкент не удовлетворился ролью экспортера золота и принял программу по развитию ювелирной промышленности. В феврале было принято специальное постановление президента, определяющее меры по стимулированию, включая льготное кредитование предпринимателей-ювелиров и временную отмену импортных пошлин на драгоценные камни. Флагман ювелирной промышленности – созданное в 2019 году на базе научно-производственного объединения "Фонон" предприятие "Gold Moon Tashkent" мощностью 6 тонн в год, собственник – администрация (хокомият) Ташкента.
Впрочем, еще большую прибыль приносит экспорт рабочей силы. Ислам Каримов пытался с трудовой миграцией бороться, а Шавкат Мирзиеев старается упорядочить. Объем трансграничных переводов физических лиц в Узбекистан за 2020 год составил 6,03 млрд долларов (в 2019 году – 6,01 млрд.). А за пять месяцев этого года он вырос на 40% по сравнению с тем же периодом прошлого года и составил 2,6 млрд. долларов.
Во внешней политике новый Узбекистан взял курс на открытость и развитие регионального сотрудничества. Мы восприняли это как возможность вернуться к теме Центрально-азиатского союза, а Россия – к теме евразийской интеграции – ЕАЭС, Большой Евразии и пр. В Центральной Азии слово "интеграция" пока не произносится, а сотрудничество ограничивается консультативными встречами лидеров всех пяти стран, на которых говорится много хороших слов и выдвигается много интересных инициатив.
Что касается Евразии, то там все страны делятся на тех, кто хочет вступить в ЕАЭС, и тех, кто хотел бы оттуда выйти. Не все из тех, кто выражает желание вступить в Союз, подают официальную заявку. Некоторые страны, например, Турция, ограничиваются разговорами, другие, например, Иран, заключают соглашение о зоне свободной торговле в качестве первого шага.
Казахстан, по мнению довольно многих отечественных экспертов, которых регулярно цитируют американские СМИ, должен выйти из ЕАЭС как можно скорее. В среде мажилисменов и даже чиновников отношение к Союзу тоже, мягко говоря, неоднозначное. Однако на официальном уровне Казахстан шагов по выходу не предпринимает. По мнению вице-премьера Алихана Смаилова, ЕАЭС не только позволяет наращивать объем нашего экспорта, но и увеличивать в нем долю обработанной продукции.
В прошлом году Узбекистан принял решение стать наблюдателем в ЕАЭС. Россия, для которой евразийская интеграция, даже экономическая, является частью геополитической стратегии, называет это "выбором в пользу ЕАЭС". У нас в Казахстане чаще говорят о том, что Ташкент удержался от вступления в Союз, несмотря на давление Москвы. На регулярно звучащие призывы Кремля стать полноправным членом Ташкент деликатно отмалчивается. В Москве, возможно, считают, что "молчание – знак согласия". У нас восхищаются стойкостью узбеков.
Что касается двусторонних казахстанско-узбекских отношений, то интересам обеих стран отвечает максимально полное использование возможностей двусторонней торговли, согласование позиций и взаимная поддержка в региональных проектах, взаимный учет интересов и отказ от нанесения ущерба другой стороне при реализации трансрегиональных проектов с участием третьих стран.
На двустороннем уровне мы движемся в правильном направлении, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Об этом можно судить по повестке переговоров глав правительств наших стран – Аскара Мамина и Абдулла Арипова, которые прошли в начале июня. Приоритетный проект – создание Международного центра торгово-экономического сотрудничества (МЦТЭС) "Центральная Азия" на казахстанско-узбекской границе. Общая площадь центра - 400 гектаров, ожидается, что он будет обслуживать 35 тысяч человек и 5 тысяч грузовых автомобилей в сутки в обоих направлениях. По некоторым данным, строительство МЦТЭС завершится до конца этого года. Однако от подписания меморандума о его строительстве (апрель 2019 года) до церемонии закладки капсулы в фундамент (апрель этого года) прошло целых два года.
Мы выглядим мечтателями, когда говорим, что наша цель – нарастить товарооборот до 10 млрд. долларов в год, а сами уже который год топчемся в районе трех миллиардов. Бахыт Султанов считает, что достигнуть запланированной на 2020 год отметки в пять млрд. долларов помешал коронавирус. Действительно, пандемия повлекла за собой различные ограничения. Но на самом деле мы не сможем достигнуть этой цифра за счет развития приграничной торговли и расширения номенклатуры фруктов-овощей. Основа нашего экспорта – сырье. Перестал Узбекистан поставлять нам газ – это сразу сказалось на товарообороте. Правда, оптимисты из министерства торговли уверяют, что благодаря росту цен на морковку и картошку мы сможем взять рубеж и в десять миллиардов.
С мая прошлого года вступило в силу соглашение между Казахстаном и Узбекистаном о взаимной трудовой деятельности и защите прав трудящихся-мигрантов, которое регулирует вопросы оплаты труда, налогообложения, пенсионных взносов, получения медицинской помощи, признания дипломов и т.п. В списке стран, откуда трудовые мигранты переводят деньги на родину, мы занимаем почетное второе место после России – в 2020 году из Казахстана в Узбекистан было перечислено 387 млн. долларов. При этом мы постепенно попадаем в зависимость от иностранной рабочей силы в отдельных секторах экономики. Уже попали, если честно. На стройках, на полях, на уборке улиц уже давно работают граждане Узбекистана.
Вопросы рационального использования трансграничных водных ресурсов до сих пор включаются в повестку, что служит лишним свидетельством того, что на системном уровне они так и не решены. В этот раз вновь обсуждали беспрепятственный транзит через территорию Узбекистана воды, отпускаемой Кыргызстаном и Таджикистаном для нужд Туркестанской и Кызылординской областей.
До сих пор продолжается работа совместной демаркационной комиссии по подготовке проектов итоговых документов демаркации госграницы, а также проекта соответствующего договора между нашими странами.
С региональными проектами ситуация тоже неоднозначная. Международный фонд спасения Арала так и не смог объединить подходы пяти стран-участниц по водному вопросу. Инициатива Нурсултана Назарбаева о создании Международного водно-энергетического консорциума, выдвинутая еще в рамках Центрально-азиатского сотрудничества в 2003 году, а позднее продвигавшаяся в формате МФСА, поддержки у других стран не получила. Противоречия между "верхними" и "нижними" странами к воде преодолеть не удалось. Фактически страны ведут борьбу за доступ к ресурсам, поступающим от стран-доноров под "зонтиком" ООН – сначала в рамках Целей Тысячелетия, а потом – Целей устойчивого развития. Поэтому ситуация с водой зависит исключительно от погоды. В этом году лето жаркое, поэтому у нас будет засуха.
Афганистан – это та тема, которая, уже неоднократно обсуждалась в рамках ШОС, вероятно, на двустороннем уровне ее тоже будет затрагивать. Однако степень вовлеченности в афганские процессы, уровень политических и экономических интересов в этой стране у нас слишком разные.
И напоследок - о любви. Антуан де Сент-Экзюпери сказал: "Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – это значит смотреть в одном направлении". Казахстан и Узбекистан, несомненно, любят друг друга. Они оба смотрят на Россию. Смотрят с надеждой и тревогой.
С тревогой – потому что внешняя политика Москвы не очень совпадает с нашими представлениями о многовекторности. Но Москва пока что исполнения союзнического долга от нас не требует, а все возможные попытки использовать ЕАЭС для санкционной борьбы с Западом мы заранее отвергаем.
С надеждой – потому что она наш основной торговый партнер. У Казахстана товарооборот с Россией в прошлом году составил 19,65 млрд. долларов (импорт из РФ – 14,3 млрд., экспорт – 5,3 млрд.). Товарооборот Узбекистана с Россией в 2020 году составил 5,64 млрд. долларов (импорт из РФ – 4,17, экспорт – 1,47 млрд.). То есть мы с узбеками в равной мере зависим от российского импорта и представляем собой рынок сбыта для россиян. Но зато есть военно-техническое сотрудничество на льготных условиях, доступ на российский рынок труда и к российскому высшему образованию. Кроме того, узбекские овощи - главная тема этого лета не только для Астаны, но и для Москвы. В ходе визита узбекской правительственной делегации в Москву 22 июня Москва и Ташкент подписали меморандум о создании "зеленых коридоров", логистических и оптовых центров, а также применении службы "единого окна" для агропродукции. Вся эта продукция пойдет через Казахстан, и наш приграничный торговый центр будет востребован не только в формате двусторонней торговли, но и как логистический хаб для торговли Узбекистана с Россией.