Алина Искендирова, turanpress.kz, 27 октября

В сентябре стало известно, что ведомство Ажар Гиният предложило новые нормы по гуманизации наказаний за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинскими или фармацевтическими работниками. Речь идет о смягчении санкций за нарушение статьи 317 Уголовного кодекса РК – снижении размеров штрафов и замены лишения свободы на ограничение свободы.
Как такового понятия "врачебная ошибка" в казахстанском законодательстве нет, поэтому под ним понимаются, как правило, "причинение смерти по неосторожности" (статья 104 УК РК) и "неосторожное причинение вреда здоровью" (статья 114 УК РК). Сейчас за летальные случаи, при которых доказана вина врача в неосторожности, наказание – максимум 5 лет лишения свободы. Остальные последствия караются штрафами или ограничением свободы. На первый взгляд, ответственности куда еще гуманнее хотят добиться медицинские чиновники для своих практикующих коллег?
По данным Минздрава, по 317 статье УК РК за 2020-2021 годы осуждено 25 лиц. Из них реальные сроки получили трое, двоим ограничили свободу, 9 медиков наказаны условно. Но в основном уголовные дела против врачей прекращаются за отсутствием состава преступления. В 2021 году таких было более двух сотен. То есть, грубо говоря, ответственность в Казахстане врачи несут за каждую десятую смерть пациента, фигурирующую в уголовном деле. Ажар Гиният хочет, по всей видимости, еще улучшить статистику врачебных судимостей.
Понять главу Минздрава несложно – в Казахстане до сих пор не искоренили привычку людей заниматься самолечением и надеяться, что "само рассосется", а потому нередки случаи, когда пациенты приходят к медикам слишком поздно. С другой стороны, нельзя отрицать и провалы в системе медицинского образования, благодаря которым страна за бюджетные деньги вырастила сотни докторов с купленными дипломами. Качество врачевания таких "специалистов" под большим вопросом.
По мнению главы Национальной ассоциации "Денсаулык" Бахыт Туменовой, в Казахстане для достоверного установления вины врача в смерти пациента остро не хватает специализированных следственных органов и судов.
– Ошибки совершают все, поэтому понятие "врачебной ошибки" должно быть четким. Если пациент получил инвалидность или умер после вмешательства медиков, нужно установить, что стало причиной наступления тяжких последствий – врач не сделал все, что мог для спасения жизни или же пациент несвоевременно обратился за медицинской помощью и скрыл факт самолечения, – считает Бахыт Туменова.
И вот здесь самое интересное. Как правило, контакт медика с пациентом происходит один на один, без свидетелей. Как потом после смерти человека доказать, что происходило за закрытой дверью кабинета или операционной? Патологоанатомы уже на вскрытии дают заключение о причинах смерти, но в Казахстане было достаточно случаев, когда судебно-медицинские экспертизы по уголовным делам проводились неоднократно и противоречили друг другу так, что в итоге вообще не удавалось узнать истину.
– Ни один врач не хочет смерти пациента, это я вам как медик говорю. Потому что не каждый пациент может быть врачом, но каждый врач за жизнь хотя бы раз пациент. Поэтому каждый случай тяжелых последствий после медицинского вмешательства должны скрупулезно разбирать не только следователи и судьи, но и врачебные ассоциации при общественном контроле. Кроме того, Минздраву нужно как можно быстрее устранять разрыв в оснащенности медучреждений в сельской и городской местности необходимым для диагностики оборудованием. Потому что у условных фельдшеров сельских амбулаторий и у врачей городских многопрофильных современных медцентров совершенно разный уровень риска получить в биографию судимость за неверно поставленный диагноз и, как следствие, неправильную тактику лечения, – говорит глава Ассоциации "Денсаулык".
На фоне многолетних споров об ответственности за врачебные ошибки и настойчивых попытках Минздрава их едва ли не декриминализировать на днях тот же Минздрав придумал еще один способ защитить своих практикующих коллег – законодательно разрешить им отказываться от лечения пациентов.
В концепции проекта закона о внесении поправок в законодательство по вопросам здравоохранения предлагается наделить медиков правом не лечить пациентов при одномоментном соблюдении трех условий – если при этом нет угрозы жизни пациента, здоровью окружающих и выбор врача согласован с должностным лицом медицинской организации. С чего вдруг Минздрав решил пойти так радикально? После январских событий, во время которых вооруженные бандиты нападали на больницы, кареты скорой помощи, избили семерых медиков. Кроме того, в Казахстане зарегистрированы случаи убийств врачей как раз по причине их профессиональной деятельности.
В логическую цепочку, правда, причинно-следственная связь между единичными криминальными случаями и заботой Минздрава о безопасности врачей складывается слабо. Как правило, медик и пациент до приема не знакомы друг с другом, так с чего бы доктору вдруг захочется его не лечить? А вот отсутствие у министра Гиният поддержки в обществе по поводу смягчения наказания врачей за их ошибки куда лучше объясняет попытки Минздрава хоть как-то юридически защитить и без того хрупкое на профессионалов врачебное сообщество. В конце концов, своевременный отказ от ведения пациента, который окажется тяжелым случаем, видится одним из вариантов не получить судимость, случись что.
Руководитель Национальной ассоциации "Primary Health Care", доктор медицинских наук Толебай Рахыпбеков считает, что проблему взаимоотношений медиков и пациентов, а также поднятие престижа профессии врача должно решать в комплексе, а не только путем социальной защиты медиков от пациентов.
– В советское время посадили одного врача, который проехал мимо ДТП и не оказал помощь пострадавшим. Представьте, если сейчас у врача будет право отказа от больного, он и не подойдет к больному человеку, если условно не на работе. Могут быть просто тяжелые случаи. Если все будут отказываться от таких пациентов, во что превратится медицина? Мой личный пример из молодости. Я приехал в Усть-Каменогорск в командировку. Мы сидели с коллегами в столовой, обедали. Внезапно мальчик неподалеку от нас стал задыхаться. Я провел трахеостомию шариковой ручкой, и до приезда скорой помощи ребенок дышал. Что с ним было дальше, я не знаю, но в момент критической ситуации я попытался его спасти. По всем нынешним стандартам меня бы посадили, если бы с этим ребенком что-то случилось, – говорит Рахыпбеков.
По его мнению, в вопросе права медиков на отказ от ведения пациента несколько граней.
– Дело ведь не только в том, что пациенты достали врачей – нападают на них, сажают их за ошибки. Есть проблема и сейчас, когда за тяжелых больных не хотят браться, требуя множество расписок. И это при отсутствии права отказываться от пациентов по закону. Профессия врача – одна из самых тяжелых, на некоторые специальности они учатся по 13 лет и продолжают повышать квалификацию всю профессиональную жизнь. При этом в Европе медики зарабатывают в разы больше казахстанских коллег, так что у них и стимулов больше держаться за свои свободу и профессию. Вот и нужно подходить к социальной защите медиков комплексно: наделение их дополнительными правами не должно нарушать прав пациентов на качественную медицинскую помощь. Так что я бы не спешил с последними поправками.