Данияр Ашимбаев, 11 ноября

Информационное поле с развитием социальных сетей уехало в неизвестное направление.
Традиционные СМИ, которые более или менее фильтровали информационную повестку и следили за достоверностью контента и проверяли его на законность практически рухнули.
Те газеты и журналы, которые выжили, ушли в сеть, а там не то, что конкуренция, а полный хаос.
У людей появилось неадекватное количество возможностей выражать свое мнение по любому поводу, причем провокационность и радикализм высказываний стали главными инструментами продвижения и популярности.
Можно даже не упоминать про огромный рост возможностей манипулирования общественным мнением со стороны неограниченного числа игроков.
Попытки регулирования оказались практически бесполезны в силу развития технологий обхода блокировок и количества самих сетей и выполняющих схожие функции месседжеров.
Новым этапом стало распространение видео- и аудио-контента, который быстро "съел" письменный контент, требующий чуть большего времени и умственных усилий на написание и чтение.
Добавим сюда растущую клиповость информацию и полное выпадение фактора проверки достоверности, морально-правового и интеллектуального ее наполнения и формирования.
Очевидно создание новой информационной реальности, привязанной не к фактам и здравомыслию, а к эмоциям и яркости подачи.
Традиционные СМИ как противовесы уже не работают и вряд ли смогут восстановить свой прежний статус (кроме информационных агентств, конечно).
Ботофермы создают только иллюзию продвижения (просмотра и комментирования) информационных кампаний, тем более что процесс тихо становится все более автоматизированным.
Одной из серьезных проблем стало то, что власти все больше ориентируется на мониторинг социальных сетей как фактор выработки политических и социально-экономических решений, отодвигая и не поддерживая социологический инструментарий изучения общественного мнения и социального запроса.
В итоге получаемая картина становится еще более неустойчивой.
Власть принимает решения зачастую на основе ситуативного эмоционального среза, сформированного порой на основе внешнего политического заказа, а потом не может понять, почему решения не работают.