Данияр Ашимбаев, 21 января

Дискуссия о вреде социальных сетей является одной из самых популярных в самих социальных сетях.
Это феномен рубежа XX и XXI вв. вытеснил на задний план не только традиционные масс-медиа, но и сильно изменил формат общения людей и проведение их досуга, а заодно и работы.
Социальные сети стали популярным инструментом изучения общественного мнения, вытеснив намного более репрезентативную социологию, но отражают ли они реальные настроения?
Соцсети, особенно политизированные, безусловно стали инструментом информационных манипуляций. Пользователи потеряли контроль над просматриваемым ими контентом, видя прежде всего то, что их аккуратно заталкивает автоматизированный маркетинг.
Массово расцвели автоматизированные аккаунты, комментарии, лайки и дизлайки.
С другой стороны, чрезмерная клиповость и обилие быстрого контента привели к тому, что эмоциональная реакция на то или иное событие и высказывание надолго в сознании не задерживается, разве что определенный визуальный ряд целенаправленно направлен на нужную аудиторию.
Мы не помним, над чем смеялись или плакали час-полтора назад.
Мы не знаем, ставим ли мы лайк фото реального человека или это сгенерированное изображение.
Мы не уверены, что переписываемся в комментариях с реальным человеком или с ботом.
Такое вот сомнительное светлое информационное будущее.
С другой стороны, сети и интернет в целом стал вдруг инструментом канализации негативных настроений. Люди сбрасывают агрессию в играх, маньяки бегают не по улицам, а сидят на порносайтах. Социальный или политический протест выражается не на митингах или в ходе массовых беспорядков, а на страницах соцсетей и мессенджеров. Массы людей без особых доходов и жизненных перспектив вместо радикализации часами сидят, листая рилсы.
Проблемой является то, что публика сидит на иностранных площадках (за полным отсутствием собственных) и в условиях тотального геополитического противостояния это становится риском для национальной безопасности.
Запреты и блокировки работают плохо - их давно научились обходить.
Государство точечно применяет непопулярные статьи Уголовного кодекса - 174 (Разжигание социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни) и 274 (Распространение заведомо ложной информации), которые охлаждают пыл радикалов и формируют правовую культуру.
И дело не только в каринских стратегических "красных линиях", а ведь любая "дискуссия" на национальные, геополитические или языковые темы моментально переходит в оскорбления, разжигание вражды и розни, смертельно опасные для нашего общества.
Есть еще и мошенничество, шантаж, наркотизм, пещерный традиционализм, суицидальные группы, псевдоисторические провокации, радикальная религиозная и сектантская пропаганда, педофилия и сближающаяся с ней ЛГБП-пропаганда, популяризация насилия и "дерзкого" (показного криминального и противоправного) поведения. Все это усиливается интеграцией нейросетей в сети социальные, что выводит объемы сомнительного и вредного контента на космические уровни.
С одной стороны, школы и сознательные родители ограничивают употребление детьми смартфонов, а с другой - бизнесмены-реформаторы от образования тащат в среднее образование те же нейросети, хотя, казалось бы, уже всем очевидно их вредное воздействие на когнитивные способности вообще, а детей и подростков - в первую очередь.
У нас накоплена хорошая правоприменительная практика по вышеназванным статьям УК РК, а профильное министерство последовательно наводит порядок в информационно-правовом пространстве и выстраивает работу по борьбе с опасным контентом.
Конечно, нужно хорошее и толковое исследование на предмет позитивного и негативного воздействия социальных сетей, но в общем-то ситуация ясная.
Нужно формирование критического восприятия онлайн-информации и правовой культуры любых дискуссий, а также дальнейшие системные меры по защиты национального информационного пространства от вредных последствий информационной глобализации. Но - опять-таки - не забывая о том, что глобальная сеть не только генерирует негатив, но и поглощает его.