Данияр Ашимбаев, 10 февраля

В первом варианте новой конституции, опубликованном 31 января, статья 9 гласила:
1. Государственный язык Республики Казахстан - казахский язык. 2. В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык. 3. Государство заботится о создании условий для изучения и развития языков единого народа Казахстана.
Это был немного исправленный вариант ст. 7 нынешней конституции, который гласит:
1. В Республике Казахстан государственным является казахский язык. 2. В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык. 3. Государство заботится о создании условий для изучения и развития языков народа Казахстана.
Эта норма не менялась с 1995 г., когда заменила 8-ю норму преамбулы Конституции 1993 г.:
В Республике Казахстан государственным языком является казахский язык. Русский язык является языком межнационального общения. Государство гарантирует сохранение сферы применения языка межнационального общения и других языков, заботится об их свободном развитии. Запрещается ограничение прав и свобод граждан по признаку невладения государственным языком или языком межнационального общения.
Нормы про статус казахского языка как государственного и русского языка как языка межнационального общения появились в основном законе в сентябре 1989 г.

С 1995 г. года статус русского языка неофициально определялся как "официальный", но ключевой формулировкой было слово "наравне".
Конституционный совет в мае 1997 г. указал: "Данная конституционная норма понимается однозначно, что в государственных организациях и органах местного самоуправления казахский и русский языки употребляются в равной степени, одинаково, независимо от каких-либо обстоятельств".
Национал-популисты регулярно выступали с требованием убрать упоминания русского языка из конституции, однако ни государство, ни общество интереса к этой инициативе не проявляли, исходя из значимости русского языка для страны и важности сохранения межнационального мира.

В феврале 2007 г. Н. Назарбаев озвучил проект триединства языков:
"Это: казахский язык - государственный язык, русский язык как язык межнационального общения и английский язык - язык успешной интеграции в глобальную экономику".
Эта норма была отражена в Госпрограмме функционирования и развития языков на 2001-2010 гг., хотя при этом была принята "Концепция расширения сферы функционирования государственного языка, повышения его конкурентоспособности" (ноябрь 2007 г.).
В Стратегическом плане развития до 2020 г., принятом в 2010 г. про язык говорилось следующим образом:
"Последовательно и поэтапно расширится использование государственного языка во всех сферах жизнедеятельности общества".

В сентябре 2019 г. К. Токаев в своем послании заявил:
"Считаю, что роль казахского языка как государственного будет усилена и наступит время, когда он станет языком межнационального общения. Однако, чтобы достичь такого уровня, нужны не громкие заявления, а наша общая работа".
В Госпрограмме по реализации языковой политики в РК на 2020-2025 годы были отражены "необходимые меры для полноценного функционирования государственного языка, имеющего глубокую историческую, культурную и психологическую базу, как языка межэтнического общения на территории Казахстана".
В 2024 и 2025 гг. на сессиях АНК Токаев вновь говорил о статусе казахского языка, который "со временем станет языком межэтнического общения".
И как уже отмечалось выше, в конце января появился проект основного закона, который сохранял языковой статус-кво.

Появление любого проекта с упоминанием языка традиционно вызывает яростное обсуждение этого вопроса. Одни потребовали убрать упоминание русского языка, другие - оставить эту норму. Госсоветник Е. Карин специально несколько раз разъяснил, что казахский язык "никогда не утратит" статус государственного.
Депутат Бапи указал, что "значительная часть критики проекта новой Конституции упирается в языковой вопрос" и "нельзя однозначно и резко отвергать требования народа, у которого пробудилось национальное достоинство".
По мнению другого депутата, "казахскоязычная среда уже приближается к 80%".

Данные статистики тут достаточно лукавы. По материалам переписи 2021 г., 99,6% казахов владеет казахским, 79,5% - русским, а 39,7% - английским. По той же переписи, знание казахского демонстрируют 25,1% русских, 23,7% украинцев, 72% узбеков, 30,7% грузин, 40,9% чеченцев, 26,8% евреев, 36,5% корейцев, проживающих в Казахстане и т.д.
По степени владения только 55% казахов, указавших знание языка, сообщили, что свободно пишут на казахском, 40,2% - на русском.
Еще более интересные цифры получены по использованию в повседневной жизни. Только 0,4% казахов были отмечены как не владеющие государственным языком, но из тех, кто владеет, 36,6% указали, что им не пользуется.
При этом Госпрограмма по реализации языковой политики на 2020-2025 гг. ставила задачу доведения доли населения, владеющего государственным языком, до 95% - уровня, который по материалам переписи уже достигнут.
Если совместить данные статистиков и социологов, то получается картина, при которой казахский социум делится на три примерно одинаковых части - преимущественно русскоязычная, преимущественно казахскоязычная и билингвы. С годами доля казахского населения продолжает расти: в конце 90-х она превысила 50%, в середине нулевых - 60%, в начале двадцатых - 70%, но внутреннее соотношение не меняется.
С одной стороны на языковую ситуацию влияет приток казахскоязычного населения в крупные города, а с другой - тот факт, что львиная доля информационного контента доступна населению на русском языке (включая не только российский, но и глобальный). Казахская литература и наука с выработкой собственного контента в годы независимости не справились, а лингвисты в основном ушли в "очищение" языка от примесей и придумывание новых терминов, которые до населения таки и не дошли.
Кроме того, нулевые стали временем глобальной изменения информационного пространства, когда на первое место вышли видео- и аудиоматериалы, способствую падению навыков письма, чтения, анализа текстов, счета, а заодно и снижению накопления обработанных данных.
Таким образом, русскоязычие означало широкий доступ к информации и коммуникациям, что не вписывалось в хотелки национал-популистов как на построение мононационального, так и моноязычного государства.

Государство, в свою очередь, делало ставку не на национальную, а на гражданскую идентичность казахстанского общества. Лет двадцать назад достаточно бурно вспыхнули дискуссии о делении общества на "нагызов" и "шала", которые затем частично переименовались в "нациков" и "вату". Бурные препирательства шли по поводу проекта Доктрины национального единства. Культурно-языковые разрезы хаотично перемешались с политическими и даже алфавитными.
Ситуацию балансировало то. что первый президент взял на себя роль как "главного казахстанца", так и "главного казаха".

В 2017 г. было принято решение о переходе казахского языка на латиницу, однако по факту процесс ушел в символизм и там и остался.

Транзит власти придал новый импульс старым идеологическим спорам. Новая власть взяла курс на интеграцию гражданской и национальной идентичностей в нечто единое вкупе с модернизационным дискурсом на базе представления президента о совершенном гражданине.
Разработка Концепции внутренней политики и конституционная реформа позволили обобщить накопленные подходы: с одной стороны, консолидация общества в единый народ, а с другой - борьба с недостатками сложившегося менталитета в виде пропаганды идей светскости, толерантности, трудолюбия, образования, законности, экологичности и т.д.
Естественно, несколько изменилась и национально-языковая парадигма. Казахская терминология и ономастика стала активно внедряться в русские тексты. В кадровой политике заметно выросла прослойка славян-билингвов.
При этом защита межнационального согласия и стабильности была резко усилена на конституционном уровне - исходя как из внутреннего запроса, так и из-за наличия деструктивного внешнего давления.
Пересмотр конституционных норм тут же пробудил массив профессиональных радетелей и языковых радикалов, которые бросились критиковать проект за его якобы "антиказахскость".

В 2022 г. атака на статус русского языка уже производилась, но была быстро погашена. В 2026 г. комиссия решила поменять одно слово, тем более что власть имеет собственное представление о нациестроительстве и перспективах казахского языка,
В проекте конституции упоминание официального статуса русского языка осталось, но вместо "наравне" с казахским решено было написать "наряду" с казахским. Несмотря на синонимичность обоих терминов, в основе первого лежит понятие "равный", а в основе второго - "рядом". На уровне символов это означает некоторое снижение статуса, но с сохранением официальности в основном законе и запрете на дискриминацию.
Впрочем, депутат Заитов тут же сообщил:
"Теперь в новой редакции текста русский язык не является равным - он используется наряду. Для понимающих это не маленькая победа... Чтобы превратить это достижение в победу, нам нужна сдержанность. Успех требует сдержанности. А нам предстоит еще многого добиться".
Понятно, о чем говорит мажилисмен. Его коллега, депутат Толыкбай тут же призвал "казахизировать северные и восточные регионы". В минувшем году депутат Дайрабаев уже возмущался тем, что в северных регионах названия населенных пунктов и улиц не переведены на государственный язык. Депутат Иса отметил, что "совершенствование законодательства о госязыке - это крайне важный вопрос, требующий дальнейшего развития". И это вполне понятно, поскольку конституционная новация дает возможность скорректировать все языковое законодательство.
Власть вновь пытается найти компромисс между двумя общественными запросами и факторами риска, но вопрос уходит не только в статус, но и в конкурентоспособность языков.
Судя по всему, аргументом в пользу усиления казахскости стала вера в возможность ИИ вывести государственный язык на новый уровень. В задачах для купленного в прошлом году суперкомпьютера сразу было указано развитие "первой казахстанской языковой модели KazLLM, способной анализировать и генерировать тексты на казахском языке". Эту задачу творческая интеллигенция, в отличие от баталий за статус, доблестно провалила.
С другой стороны, русскоязычные нейросети и чаты уже успели завоевать популярность. В основе и тех, и других лежат американские технологии, дающие большой процент глюков, дурно влияющие на когнитивные способности пользователей и продвигаемые на модели надувания финансового мыльного пузыря. Но именно они, видимо, теперь будут обеспечивать конкуренцию между русским и казахским контентом, а заодно и стирать грань между ними, обеспечивая взаимный перевод.
Вместе с тем, нужно понимать, что некоторые деятели рассматривают замену одного слова как "победу", т.е. мыслят категориями военных действий и имеют образ противника.

Сохранение стабильности, в первую очередь в национальных и языковых отношениях - это один из базисов, лежащих в основе современной казахстанской государственности, а заодно и мира в Центральной Азии.
Казахстанское руководство - и раньше, и сейчас - проводило политику пресечения любых форм радикализма и экстремизма. В последние годы контроль межнациональных отношений был усилен и систематизирован. Поэтому будем исходить из того, что власть традиционно и осмысленно будет беречь мир в обществе от тех, кому нужны "победы", а слова "наравне" и "наряду" останутся синонимами.

Деятели, выступающие за изменение языковых норм конституции, ссылаются на то, что казахским языком владеет 80% населения.
Но есть и другая цифра - реально использует его в повседневной жизни только 49,3% из тех, кто владеет. То есть, всего 39,5% населения страны (данные переписи населения 2021 г.). При этом свободно говорят на казахском 47,2% населения страны. Получается, что почти 8% свободно владеет, но не пользуется.
Большая часть остальных, понятно, предпочитает русский язык, часть - свои родные языки.
Базовый, самый примитивный уровень знания языков - это понимание устной речи (80% - казахский, 83,7% - русский, 35,1% - английский).
Если в жизни (в учебе, на работе, дома, на отдыхе) государственным языком постоянно пользуется только менее 40% населения при существующем статусе, то это означает картину, принципиально отличающуюся от бравурной статистики творческой интеллигенции и работников языковых структур.
В этих условиях любое изменение статуса-кво затрагивает интересы 60% населения республики, в том числе 36,5% собственно казахов.
С учетом того энтузиазма, с которым борцы за монополию государственного языка пытаются навязать остальным свои взгляды (не только язык), то в перспективе можно получить раскол общества и конфликты практически по всей территории республики.

На мой взгляд, нормы статьи 7 (статус языков), статьи 14 часть 2 (запрет дискриминации) и статьи 39 часть 2 (охрана межнационального и межконфессионального согласия) - это сакральные нормы Конституции, обеспечивающие мир, согласие и стабильность в обществе.
Их корректировка несет в себе огромные риски.
Даже неправильно проставленная запятая может иметь опасные последствия.
Большинство острых конфликтов на постсоветском пространстве начинались с малого.
Об этом нельзя забывать.

В октябре прошлого года Касым-Жомарт Токаев сделал очень важное заявление, которое тоже нужно помнить и ценить:
"Мною акцентируется тезис о важности хорошего владения русским языком казахской молодежью. Но это требование вовсе не исключает последовательную работу по дальнейшему укреплению статуса казахского языка как государственного. Родные нам языки ниспосланы Всевышним и обрели государственный статус в конституционном порядке. Поэтому казахскому языку по-прежнему будет уделяться должное внимание. Убежден, молодежь при поддержке властей может легко овладеть двумя и даже тремя-четырьмя языками. Таких примеров в мире немало. Собственно говоря, это происходит и в Казахстане. Каждый гражданин Казахстана вправе говорить на удобном для него языке. Это стержневая основа нашей национальной политики под лозунгом "Единство в многообразии".