Данияр Ашимбаев, 2 мая

В СМИ и соцсетях регулярно мелькает мнение, что то или иное государство проводит курс, не соответствующий интересам доминирующей национальной группы.
Более того, государственная политика направлена, по мнению таких критиков, на подавление национального самосознания и духа.
Практически нет страны, где такие тезисы бы не звучали.
Иной раз, натыкаясь на аналогичную дискуссии в совершенно иной географической точке, ощущаешь эффект дежа-вю: "Как и у вас тоже такая тема есть?".
Если посмотреть в исторической ретроспективе, то государства намного древнее наций, которые как политико-этнический конструкт появились, собственно, полтораста лет тому назад. Есть мнение, что они стали заменой монархическо-религиозным скрепам, на которых традиционно зижделась европейская государственность, откуда мода пошла по всем направлениям.
В современных языках понятия "народ", "нация", "этнос" до сих пор имеют разные оттенки, но, тем не менее, нациостроительная мода ринулась в историческую науку, точнее - историческую мифологию и идеологию и попыталась переписать их в русле новой философской системы.
Была ли она прогрессивной?
Сформировалось новое национально-государственное сознание, которое вплело в себя языковые, культурные, религиозные, традиционное-бытовые и поведенческие компоненты. Без него современный социум практически немыслим, тем более что такие явления, как интеллигенция, общество, средства массовой информации, представительная власть сформировались одновременно с национальным сознанием.
С другой стороны, национализация сознания породила шовинизм, национализм, расизм, и все это в тех или иных комбинациях привело к двум мировым войнам.
Каким бы ни был процесс национального строительства в каждой конкретной стране, практически нигде нет "чистой" этнической основы, даже при доминировании какого-то одного языка. А здесь огромный потенциал для межнациональных и пограничных конфликтов.
Этническое самосознание, выдернутое из исторического контекста и гипертрофированное идеологией, само по себе несет то, что в советские времена у нас называлось феодальско-байскими, родовыми или религиозными пережитками. Архаичные традиции в тех или иных вариантах есть опять-таки по всему миру и в современную реальность вписываются весьма неоднозначно, даже не с точки зрения прогрессивности, а и в смысле взаимодействия с законностью, гуманизмом и санитарными нормами.
Эти две группы рисков постоянно нависают над государством и обществом, заставляя их контролировать "национальный дух", сдерживать радикализм и переписывать традиционализм с точки зрения текущих интересов и задач.
Удобно трактовать те или иные режимы как деспотии, но по сути они сдерживали родоплеменную вражду или религиозный радикализм, что выползло наружу после их насильственной "демократизации".
Нужно понимать, что с точки зрения баланса интересов многие государства кровно заинтересованы в сохранности тех или иных этнических меньшинств, а кроме того - в стимулировании трудовой (в т.ч. элитарной) иммиграции, которая по тем же причинам принимает этническую окраску.
Иной раз миграция из "племенных" стран-доноров нужна метрополиями, чтобы разбавить собственные племенные образования, у которых резко стало расти (и не в ту сторону) национальное самосознание.
Одной из сложных задач является историческая идеология, поскольку в чистом виде национальный подход создает почву для конфликтов и архаизации массового сознания.
У нас очень любят ругать историко-фольклорный дискурс конца 40-х - начала 50-х гг., а ведь он имел задачей формирование единого исторического сознания для многонационального государства. Понятно, что часть исторических государств, персонажей и даже фольклора была отнесена к категории реакционных, но это позволило создать стабильную модель, дополненную позитивно-воспитательным вектором.
При переписывании истории часто забывают про необходимость закладывания в исторический миф педагогических задач. Допустим, доброты, терпимости, законности, просвещения, трудолюбия, милосердия, а ведь национальные истории - это такой же политический конструкт, как и сами современные нации, и торжество стихийной мифологии над здравым смыслом закладывает только зерна конфликтности.