Данияр Ашимбаев, 31 мая

31 мая - день памяти жертв политических репрессий, напоминающем о мрачных страницах нашей истории.
События 90-летней давности до сих пор являются предметов споров - на политическом, научном и обывательском уровне.
Они обросли своей мифологией и несмотря на три периода переосмысления - во время оттепели, в годы перестройки и в середине 90-х - так и не были целиком отрефлексированы обществом.
Их часто вырывают из исторического и географического контекста, затирают или преувеличивают роль отдельных фигур.
Борьба за власть и дискуссия вокруг путей развития страны привели к уничтожению и изоляции в тюрьмах и лагерях немалой части правящей и интеллектуальной элиты страны и их родственников.
Нельзя сказать, что репрессии были антиказахскими, антирусскими или антиукраинскими. Это был процесс общесоюзный.
Также нельзя и сказать, что была уничтожена вся интеллигенция или цвет интеллигенции. Этот слой сильно пострадал, но немалая его часть выжила (а некоторая активно участвовала в разоблачении вчерашних коллег и друзей).
Мне однажды попалась стенограмма обсуждения вопроса о репрессиях в казахской творческой среде. Один из ораторов (назовем его А.) потребовал десталинизации и наказания виновных в репрессий.
В ответ отсидевший в лагерях Хамза Есенжанов напомнил, что А. был в числе свидетелей на его процессе, а уважаемый профессор И. был экспертом обвинения. Есенжанов рассказал, что некоторые коллеги выступили в его защиту, а "вот остальные товарищи тоже могли сказать такие слова, но они их не сказали" (включая кстати А.).
Ответил десталинизатору и репрессированный Мухамеджан Каратаев: "Если уж говорить о совести, то А. сегодня надо было выступить совсем не так, а надо было в своем выступлении прощения просить. Он должен был выйти сегодня и сказать, что было время такое, что нас обманули, а вы выступали на суде, как провокатор, как подставное лицо органов НКВД".
Впрочем, и в 50-е, и в 90-е, и сейчас вопросы о причастности тех или иных деятелей к репрессиям никто особо рассматривать не хочет, Не останется исторических героев, потомство которых занимает не последние посты.
И на самом деле вопрос очень сложный. Одни хотели выжить, другие - искренне верили, что воюют с врагами.
Как сказал один писатель Т., выступая за реабилитацию коллеги, на которого сам в свое время писал заявления: "20 лет назад был страшный период. Я честный человек, тогда убежденно написал и сейчас убежденно говорю".
Нужно отметить и такое явление, когда лица сначала проводили репрессии, а потом сами становились их жертвой. В глазах части потомков второе сняло с них ответственность за первое.
То же самое можно сказать и о тех, кто был виновен в перегибах при оседании и коллективизации, которые сегодня некоторые называют "геноцидом". Все они были уничтожены в 1937-1938 гг. и их вину в предыдущих событиях мало кто рассматривает.
Мне попадались воспоминания одного областного руководителя, который рассказывал, как по должности подписывал расстрельные списки, затем сам был арестован, а в лагере столкнулся с репрессированным следователем, который его вел его дело.
Есть мнение, что советская система придумала и поощряла массовое доносительство, но в ходе работы над книгой по истории Великой Отечественной войны наткнулся на многочисленные доносы, которые писали антисоветские эмигранты своим кураторам из немецкой, польской и японской разведок.
У событий 1937-1938 гг. есть предыстория и есть пост-история. Их нужно изучать и понимать. К сожалению, в настоящей истории, в жизни в отличие от фольклора нет категорических определений добра и зла.
Все великие державы в истории были построены на костях своего и завоеванного населения. Про это никогда не нужно забывать. Что бы ни считали великой целью - прогресс, нацию, веру, демократию, порядок, свободу, справедливость, просвещение, захват ресурсов, модернизацию или чистоту крови - всегда нужно задумываться над тем, какую цену за это придется заплатить...