Данияр Ашимбаев, 23 июня

Если посмотреть на баланс плюсов и минусов государственной политики в целом, то картина получается вполне себе позитивненькой.
Исторически сложившийся с первых дней независимости курс реализуется в полной мере.
Во внутренней политике, включая межнац и межконф - стабильность и согласие, внешнеполитическая многовекторность обеспечивает мир на границах. Диверсификация, цифровизация, развитие экспортного, логистического и туристического потенциала активно продолжаются. Курс на социальную модернизацию, начатый лет 12 назад, также вполне себе реализуется и даже был творчески развернут в этическую модернизацию и подкреплен концепцией созидательного патриотизма.
Соревнование с братским Узбекистаном, имеющее корни еще в бронзовом веке, также идет на достойном уровне.
Сильная президентская власть как основа государства существует и развивается, хотя ее исторические основы были несколько скорректированы.
Зато и "равноудаление" прошло достаточно энергично.
Основной дискурс остался в традиционном поле просвещенного авторитаризма.
С этой точки зрения претензий к государству нет.
Современные претензии касаются больше практики, нежели стратегии, хотя и стратегия во многом определяется практикой.
Анализ части принимаемых государственным аппаратом планов и решений дает достаточно невеселую картину.
Часть таковых основана на изначально сомнительных концепциях, другая часть - за продвижении личных интересов отдельных лиц, третья - на элементарном непонимании основ экономики, права, промышленности, энергетики, экологии.
Безусловно, есть разделы, основанные на исключительно важных и нужных посылах и идеях.
Но и те, и другие сталкиваются с неумением аппарата организовать их сколько-нибудь эффективную реализацию. Не хватает квалификации, опыта, системности, последовательности.
Ценятся, судя по программным документам, лидерские и коммуникативные качества. При этом первое подчинено выполнение указаний свыше, а второе подразумевает, видимо, навыки находить общий язык с начальством и создавать красивую картину в социальных сетях. Вместе с этим утрачивается эмпатия к социуму, а кроме того быстро прогрессирует нарциссизм - любой чиновник или менеджер воспринимает себя как идеального, мудрого и прогрессивного руководителя, которого смеют критиковать подлые и мерзкие "хайпожоры", пытающиеся самоутвердиться за его счет.
При этом информация о реальном состоянии дел стремительно вымывается из общего доступа, поскольку расстраивает не только критиков, но и мудрых руководителей. Важные решения публикуются так, чтобы их никто не мог обнаружить - и это очень характерно, поскольку означает сильное сомнение соответствующих должностных лиц в их правильности и - более того - в их позитивной оценке экспертами, обществом и населением.
Наличный позитив несколько гипертрофируется, вследствие чего никто не может объяснить, скажем, такой парадокс, как отсутствие связи между экономическим ростом и доходами населения.
Или возьмем более приземленную ситуацию: застройщик в славной компании акимата и маслихата хочет застроить некий экологически чистый район новыми многоэтажками не понимая, что район, собственно, является экологически именно чистым потому, что там не ни одного ЖК.
Экономические концепции часто являются не столько реальной экономической теорией, сколько модой или грамотным неоколонизационным маркетингом. С это точки зрения какая-то громкая и пафосная диверсификационно-модернизационно-прогрессивно-высокотехнологическая программа с массовым привлечением инвесторов преследует те же цели, что мещанское желание провести в долг супер-пупер-мега-той - так, чтобы все завидовали. Но результат в обоих случаях получается одинаковый.
У нас любят говорить про важность извлечения уроков, но по факту это остается всего лишь красивым оборотом речи.
Очень часто те или иные решения мотивируются не перспективами, которые на самом деле не слишком-то и продумали, а очередным витком борьбы с ветряными мельницами (это не про "зеленую повестку"). Ладно бы речь шла про конфронтационно-мобилизационную идеологию и мотивацию, но по сути речь идет скорее о сокрытии реальных целей. А попытки найти эти цели приводят порой к достаточно странным выводам. Но возможно это всего лишь аберрация восприятия.
Нужно исходить из того, что во всем есть свой смысл, и надо всего лишь попытаться его постичь.
Самурай может идти в Киото чтобы (а) придти в Киото или (б) идти в Киото, но он может просто сойти с дороги и полюбоваться на цветение сакуры, что тоже, согласитесь, вполне достойная цель (в). И идущие ему вслед другие самураи не могут знать, зачем они идут, а созерцающие их движение люди вообще не должны задаваться таким вопросом. Лучше вместе полюбоваться на цветение сакуры.