Данияр Ашимбаев, 2 июля

Различные стратегии и концепции развития "искусственного интеллекта", принятые в последние годы, как-то скупо обходят стороной огромную потребность в электроэнергии и воде.
Помнится, когда только-только начался передел сфер влияния на рынке майнинга, только и слышно было, что эта сфера сжигает много энергии. Потом майнинг стал одним из "стратегических приоритетов" и претензии к нему резко стихли.
Про то, что инфраструктура ИИ жрет много света, разговоры ходят на высоком уровне. Планируется строительство нескольких АЭС и ТЭЦ, причем последние должны сидеть на экологически чистом угле, а в качестве аргумента для строительства энергомощности в основном используется не забытый дефицит, а потребности ИИ-инфраструктуры.
Про воду давненько никто вопрос не поднимал, хотя еще не так давно вопрос дефицита водных ресурсов стоял очень остро.
Новый виток цифровизации увеличивает спрос на свет и воду, но оценок, насколько это окажет влияние на энергетический и водный баланс страны - особо не видно.
Есть и еще одна непонятная грань прогресса, а именно - экономический эффект.
Много разговоров о том, что если затолкать ИИ везде, где только можно, то это сразу даст огромный эффект.
Хорошо, предположим две наиболее очевидных составляющих этого эффекта.
Первое - это экспорт данных (вычислений), полученных на строящихся ЦОДах. Здесь неплохо было бы оценить затраты на свет, воду, оборудование и строительные контракты.
Второе - закуп софта и его добровольно-принудительное внедрение во все сферы - без учета потребности, окупаемости и, собственно, целесообразности. Тут уже ощущается самый что ни на есть экономический эффект в виде обязательности внедрения и либерального подхода к тендерным механизмом.
Тут еще, конечно, можно вспомнить про тезис, что великий и могучий ИИ совершит революцию на рынка труда, заменив сотни тысяч ненужных работников, которые должны будут переучиться на новые актуальные профессии, которые смогут получить с помощью прогрессивных форм обучения, с внедрением которых тоже связано немало интересного.
Негативное воздействие на социальную сферу как качестве риска в стратегиях присутствует, но не более чем "риск технологического отставания", "риск недофинансирования" или "риск быстрого устаревания технологий и необходимость постоянного обновления".
К дефициту воды, света, рабочих мест и росту интересных финансово-бюджетных схем добавим замечательный эффект на когнитивные способности населения в целом и госслужбы в частности.
Невооруженным взглядом заметно, что чиновники, медийные фигуры, ученые, передавшие свою умственную активность в аутсорсинг нейросетям, быстро терять навыки анализа причинно-следственных связей, чтения и самостоятельного изложения результатов мыслительного процесса. А что говорить про более молодые поколения?
Интересно, что базовые документы вообще игнорируют психологические, социальные, экологические проблемы, связанные с внедрением ИИ. Если убрать зашкаливающий уровень пафоса из наличествующих документов, то идеологию разработчиков можно свести к формуле - "меньше вопросов, больше денег".
Забавно, что в концепции 2024 г. слово "этика" было упомянуто 10 раз, а в стратегии 2026 г. - всего один.
Если принимать аргументы о прогрессивности самой технологии, то нужно, как представляется, продумать и предусмотреть хотя бы управление коррупционными рисками, но в планах эту функцию собираются возложить на сами ИИ-решения.
Представляется критически важным сочетать революционность преобразований с анализом рисков и использованием критического мышления.