Андрей Колесников, "Время МН", 17 октября

Самый ценный субъект рыночных отношений по-русски - это инсайдер, человек, погруженный в ту среду, которая устанавливает правила игры и знает то, что недоступно основной массе "хозяйствующих субъектов". Для тех, кто хочет удачно поиграть на рынке ценных бумаг, кто продвигает законопроект или желает знать, как ему обойти рифы административных барьеров, инсайдер - незаменимый персонаж.

В скором времени Госдума рассмотрит уже третью версию законопроекта "Об инсайдерской информации", ранее получившего два негативных отклика правительства. Цель закона - контролировать инсайдеров на рынке ценных бумаг, чтобы не допускать неправомерного обогащения владельцев информации об акциях, которая недоступна основной массе участников рынка. В свете последних событий на западных рынках и с учетом не слишком богатого, но все-таки имеющегося российского опыта проект закона вроде бы кажется более чем актуальным. Однако есть сомнения не столько в правильности формулировок и отдельных положений, сколько в возможности его реализации и применения санкций к инсайдерам.

Начнем с того, что инсайдеры действуют не только и не столько на рынке ценных бумаг, сколько вообще во всех секторах экономики и на всех этажах государственной власти, регулирующей правила работы бизнеса. В этом смысле весьма непросто отличить инсайдера от лоббиста, специалиста по GR (связям с госорганами в частных корпорациях) и PR. Инсайдер в российских обстоятельствах - это не только, по формуле законопроекта, "лицо, которое имеет доступ к инсайдерской информации в силу участия в уставном (складочном, паевом) капитале (фонде) эмитента или его аффилированного лица" и т.д., но и в принципе любой представитель законодательной и исполнительной власти. Потенциальный инсайдер - это каждый депутат, сенатор, работник аппарата правительства, министерства, госкомитета, региональных и местных органов власти и управления. Реальный инсайдер - это тот же депутат, сенатор, чиновник, который за деньги начал делиться информацией, продавать свои связи, возможности, выставлять на тендер свои решения.

Не случайно некоторые крупные чиновники за одну только встречу с собой, любимым, берут некоторые скромные суммы денег, а откаты за распиливание государственных финансовых ресурсов составляют существенную часть бюджетов некоторых наиболее грамотных и трудолюбивых государственных служащих. И все это люди, находящиеся по ту сторону вывесок в соответствующих организациях и органах. Одно это обстоятельство превращает их в инсайдеров.

То есть, по сути дела, борьба с инсайдом - синоним войны с коррупцией в самом широком смысле этого слова, войны с неправомерной продажей знаний и связей, ставших доступными инсайдеру в силу его служебного положения. В этом смысле закон о лоббизме может встать в один ряд с актом об инсайдерской информации. В России уже существуют квалифицированные конторы, предоставляющие не столько пиаровские, сколько лоббистские услуги, и этот бизнес, чтобы он не стал разновидностью инсайда в основном для бывших чиновников, следовало бы урегулировать и легализовать. Иначе все пойдет, что называется, вразнос, и время от времени с думских трибун будут раздаваться голоса в пользу того, чтобы легализовать взятки депутатам за голосования, депутатские запросы и прочие формально не оплачиваемые способы депутатской жизнедеятельности.

Главная же проблема с черным инсайдом и черным лоббизмом в другом. Получателей денег за проданные каналы связей и уникальную информацию, способную двигать туда-сюда фондовые индексы, весьма непросто поймать за руку. А собрать убедительные доказательства в ситуации тотальной круговой поруки номенклатурных кланов и вовсе не возможно. Чаще всего в качестве примера нечистоплотного инсайда приводятся факты массового сброса ГКО перед самым объявлением августовского дефолта. Но кто докажет, что это была сознательная игра чиновников, знавших больше других? Может быть, мы столкнулись просто с рациональным поведением участников рынка, который вот-вот должен был лопнуть?

И тем не менее закон или некие положения об инсайде в законодательстве о рынке ценных бумаг нужны. Потому что сам факт существования такого правового акта психологически станет сдерживать игроков, склонных к риску и манипуляциям с бумагами. К тому же у органа - регулятора рынка должна быть возможность проводить расследования фактов использования инсайдерской информации, чтобы иметь хотя бы какие-то шансы найти виновных. (Инсайдерская информация, согласно проекту, - "любая информация об эмиссионных ценных бумагах и сделках с ними, а также об эмитенте этих ценных бумаг и осуществляемой им деятельности, неизвестная третьим лицам, раскрытие которой может оказать существенное влияние на рыночную цену этих ценных бумаг".)

Кстати, хорошо было бы установить ответственность за псевдоинсайд, имитацию распространения якобы инсайдерской информации теми, кто политически заинтересован в снижении курса акций бумаг той или иной компании. Но эта ответственность может быть только вирутальной, потому что здесь уже доказать в принципе ничего невозможно.

Российская экономика стала экономикой инсайдерской и псевдоинсайдерской информации. Возможно, это болезнь роста. Или органический порок, вывести который может только очень длительная - длиною в несколько поколений -терапия.