Антон ДРУЖИНИН, Утро.Ру, 20 октября

Не так давно исполнилось ровно 10 лет, как суверенный Азербайджан подписал свое первое международное соглашение о разработке нефтяных запасов – крупного месторождения "Азери-Чираг-Гюнешли" (АЧГ) в азербайджанском секторе Каспия. В этом проекте приняли участие крупнейшие мировые нефтегазовые корпорации: британская BP, американские Amoco, Unocal, Exxon, McDermott, Pennzoil, а также российская "ЛУКОЙЛ", норвежская Statoil, турецкая TPAO, саудовская Delta Nimir и даже шотландская Ramco, а позже к нему присоединились японские ITOCHU Oil и Inpex. сorp. Иначе как "контрактом века" его в Азербайджане не называли. Все ждали "большой каспийской нефти", под которую, собственно, и строили Основной экспортный трубопровод "Баку – Тбилиси – Джейхан" пропускной способностью 50 млн т в год. Пожалуй, только в России относились ко всей этой затее скептически: говорили, что трубу нечем будет наполнить. Но российское брюзжание списывали на имперскую зависть: ведь впервые СНГшная нефть потечет мимо "длинных рук" Москвы. Всего же с тех пор Азербайджан заключил 24 контракта с иностранными компаниями на разведку и добычу каспийской нефти.

Энтузиастов "большой каспийской" не особенно огорчали первые неудачи, и даже когда добрая треть заключенных контрактов закончились неудачей (просто ничего не нашли), они не теряли надежды. К тому же сообщалось уже о 90%-ной готовности БТД, и первый танкер с каспийской нефтью должен был отойти от порта Джейхан во второй половине следующего года. Нефть просто обязана была появиться, ее уже ждал мировой рынок. "По трубопроводу Баку – Тбилиси – Джейхан будет транспортироваться 1 млн баррелей нефти в сутки, что составит 1,3% общих мировых поставок нефти. Посредством этого трубопровода будет покрываться 25% роста спроса нефти в мире", – предвкушал исполнительный директор компании BTC Co. Майкл Тауншенд.

Но нефть подвела. Аккурат после юбилея АЧГ оператор наиболее перспективного месторождения Зафар-Машал ExxonMobil принес неприятные известия: компания пробурила 7-километровую скважину и не обнаружила там пригодных для коммерческого использования запасов нефти. Скважину решено было ликвидировать, а надежды на "большую каспийскую нефть" – считать тщетными...

Спрашивается: а как же быть со всеми радужными оценками каспийских запасов углеводородов? Их никто не отменял. Самые сдержанные эксперты говорят, что запасы нефти Каспийского моря составляют примерно 4 млрд т (2,6% от мировых запасов), другие (российские, кстати) оценки свидетельствуют о наличии там 12 млрд т условного топлива, в том числе 7 млрд т нефти. Существуют даже гипотезы, что под Каспийским морем находится нефтяное море не то в 13 млрд, не то в 22 млрд, не то в 50 млрд тонн. Но в любом случае, теперь очевидно, что эти запасы залегают под другими частями шельфа: казахстанским, российским, а также спорным южным. Тут все упирается в проблему раздела Каспийского моря: с тех пор, как выход к нему получили не два (СССР и Иран), а сразу пять суверенных государств, они никак не могут договориться, как поделить его воду и недра. Сепаратно Россия уже договорилась с Казахстаном и Азербайджаном, но проблема в целом не решена. Вот и "подвисла" каспийская нефть.

На что же рассчитывают теперь энтузиасты АЧГ и БТД? Очевидно, на российскую и казахстанскую нефть. Что касается первой, то российские нефтяники еще в прошлом году указывали на бесперспективность этой идеи: шибко дорогим получится транзит "черного золота" из Сибири через Каспий, Кавказ, Турцию и Средиземное море. Казахстанская нефть, конечно, гораздо ближе, но и с ней проблемы: ее просто не хватит для наполнения БТД.

В прошлом году в Казахстане было добыто 50 млн т нефти, в этом году ожидается на 5-6 млн т больше, а в последующие 2 года – порядка 65-70 млн тонн. Это, конечно, не так уж мало: Кувейт добывает примерно столько же. Однако этих объемов не хватает даже для того, чтобы заполнить уже имеющиеся экспортные трубы: Тенгиз – Новороссийск (проект Каспийского трубопроводного консорциума – КТК) проектной мощностью до 67 млн т (предполагается вывести его на эту мощность в 2008 г.) и Атырау – Самара (25 млн тонн). Помимо имеющихся труб, Казахстан только что начал строительство нефтепровода в Китай (Атасу – Алашанькоу) проектной мощностью в 20 млн тонн. Причем очевидно, что ненасытный Китай добьется того, что это направление нефтеэкспорта станет для Казахстана приоритетным. А тут еще Иран лоббирует строительство трубы Казахстан – Туркмения – Иран, мощностью не менее 10 млн тонн. Кроме того, Казахстан ежегодно поставляет в Иран танкерами около 2 млн т нефти, получая по схеме swap примерно столько же иранской нефти в портах Персидского залива. Причем, по информации иранских источников, казахстанские компании намерены соорудить на Каспии дополнительные нефтяные терминалы для экспорта еще 1,5 млн тонн. Таким образом, и без пресловутого БТД Казахстан через несколько лет будет в состоянии экспортировать где-то от 115 до 130 млн т "черного золота" в год. И далеко не факт, что он сможет добывать его в таких количествах.

У руководства республики, безусловно, грандиозные планы. В соответствии с прогнозом Министерства энергетики, к 2015 г. Казахстан будет добывать 170-180 млн т нефти. Надежды возлагаются, опять же, на шельф Каспийского моря. "Эффективность реализации всех заявленных Казахстаном нефтепроводных проектов напрямую связана с реальным углеводородным потенциалом казахстанского сектора шельфа Каспийского моря", – заявляет член-корреспондент Академии минеральных ресурсов Казахстана и Международной академии минеральных ресурсов Николай Давыдов. Однако следует отметить, что до сих пор вся казахстанская нефть добывается на суше, а планы освоения шельфа остаются нереализованными. Нет гарантии того, что их не постигнет участь азербайджанских надежд.

Итак, нефти для БТД нет и не будет. По крайней мере, в ближайшие лет 7-10 ни о каких 50 млн т не может быть и речи. Вот и остается наполнять Основной экспортный трубопровод чем-то другим. Российский востоковед Андрей Грозин полагает, что труба "вполне может быть использована, скажем, для экспорта образцов демократии по-американски". Не зря же именно США так долго "продавливали" этот проект – хотя степень экономического риска была им известна не хуже нашего.