"Эксперт Казахстан", 27 октября

Национальный фонд Казахстана, в котором аккумулируются все поступления от нефтянки, с момента его создания в 2000 году вызывал большой и где-то даже нездоровый интерес отдельных представителей общественности. Не одна политическая партия покушалась на наше все, требуя распределения денег Нацфонда среди населения. Однако власти твердо стояли на страже накопленного богатства для будущих поколений. И все же пришлось запустить руку в нефтяные закрома родины и вынуть оттуда деньги, чтобы спасать ныне живущих. Премьер-министр Карим Масимов заявил на прошлой неделе, что львиная доля денег Нацфонда, а также высвобождаемых за счет снижения минимальных резервных требований (МРТ) средств банков должна пойти в сельское хозяйство, в агроиндустрию, значит, речь действительно идет о выживании. Вот уж поистине нестандартное решение, к чему призывал правительство президент, давая поручение о выделении 10 млрд долларов на стабилизацию экономики!

Другие страны снимают последствия кризиса, помогая своим финансовым системам, вливая деньги в банковский сектор, увеличивая суммы гарантированных выплат по депозитам, чтобы не допустить оттока вкладчиков из банков. Этой осенью, после удара второй волны кризиса, Казахстан предпринимал идентичные шаги: временно увеличил размер выплат из Фонда гарантирования депозитов (Нацбанк для этого нарастил капитал фонда до 100 млрд тенге), вот-вот будет принято окончательное решение о конкретной цифре снижения МРТ для банков, а по проекту закона о финансовой устойчивости государство сможет поддержать неплатежеспособные банки, войдя в их капитал. Сейчас каждая из страждущих отраслей - а это практически все, даже успешная до последнего времени горно-металлургическая, что связано со спадом экономики и падением спроса как на внутреннем, так и на внешнем рынках - с замиранием сердца ждет, куда будут направлены 10 млрд. На всех этих денег, понятно, не хватит, а поэтому нужно использовать их с мультипликативным эффектом, например, многие эксперты предлагают поднять платежеспособный спрос за счет увеличения доходов населения. Рыночный закон - спрос рождает предложение - не лишает этот совет смысла. Но возникает вопрос, как это отразится на росте инфляции: опыт показывает, что даже сообщения о грядущих повышениях зарплат и пенсий сразу же отражаются на ценах.

Система же раздачи денег, как это происходило и происходит до сих пор, малоэффективна. И, пожалуй, порочна. К тому же деньги быстро кончатся. Некоторые российские эксперты предупреждают, что уже к осени 2009 года наступит крах бюджета России. Все деньги - и средства Стабилизационного фонда РФ, и золотовалютные резервы - иссякнут. По словам директора института глобализации и социальных движений Бориса Кагарлицкого, примерно три четверти финансовых структур, корпораций и элитных групп окажутся обделенными государственной поддержкой. Финансовых средств будет достаточно только для оказания поддержки одной четверти элит. Нет причин, по которым наш Нацфонд не постигнет такая же участь.

Поэтому вопрос, кому и в какой мере будет оказана помощь, - вовсе не праздный. До сих пор наша экономика в основном поддерживалась за счет нефтянки и других добывающих секторов. Как ни парадоксально, сырьевая направленность оказалась даже плюсом в условиях нестабильности на мировых рынках прошлого года и первой половины нынешнего: рост цен на все виды нашей экспортной продукции позволил нам поддерживать положительную динамику роста экономики. Замедление, конечно, произошло, но оно могло бы перейти в стагнацию, если бы у нас было больше предприятий, напрямую завязанных на банковских кредитах. Добывающие компании обеспечиваются в основном за счет прямых инвестиций и не зависят от финансирования банков.

Однако экономический спад в мировом масштабе приведет, да и уже привел, к падению цен на сырьевые продукты, значит, один из источников пополнения Нацфонда и бюджета значительно уменьшится. А это отразится и на социальных программах, и на инвестиционных. Так что сегодня нужно принимать правильные решения, как потратить огромные по меркам Казахстана деньги Нацфонда, чтобы после окончания кризиса мы могли с полным правом сказать, что пережили его лучше других.